Чтение онлайн

После этого он, используя огонь, взлетел и направился в родные земли по воздуху. Йимир обернулся к родителям и сказал:

– Кажется, осталось ещё одно дело, которое мы с вами не обсудили.

Талат и Лоира с ожиданием глянули на него, а Йимир продолжил:

– То, что я рассказал об изгнании саткара, было чистой правдой. Но я не рассказал всё. На самом деле я почувствовал какую-то силу. Я каким-то образом понял, что имею власть над этим саткаром. И его изгнание произошло именно по моей воле. Это не было случайностью или уловкой этого огненного существа. Это сделал я. Я и никто иной. И всё же я нахожусь в большом недоумении, откуда же у меня взялась такая сила? Я никогда не прикасался к пятой стихии, а взор монда не выявил во мне признаков одержимости. Вы что-нибудь можете сказать по этому поводу?

Лоира и Талат, серьёзно глядя на своего сына, отвечали, что каждый сенонец – это целая загадка. А сын кольера – так вовсе загадка загадок. Когда придёт время, Йимиру откроются все тайны его сущности. А пока они присоветовали ему сосредоточиться на том, что его ждёт в ближайшем будущем. Йимир понял: они что-то знают, но почему-то не торопятся говорить.

Да, из Зактариса сбежал трусливый зентер, а возвращался уверенный в себе ктиоханин, будущий талами. Он вспомнил первые свои ощущения, который испытывал в тот миг, как предстал перед землями огня в первый раз. В тот миг его будущее было сумрачным. Однако теперь он смело глядел вперёд. И даже в душе появился некий азарт. Хотелось поскорее повидаться с Алнеем и спросить его, готов ли он снова приютить у себя невезучего ученика. Он жаждал поскорее вернуться в закта’урин, чтобы видеть, как учителя из кожи вон лезут, пытаясь воспитать в своих учениках грозный нрав. Он стремился поскорее вернуться к обучению огненной стихии, но не потому, что жаждал поскорее убраться из этих земель, нет же. Он хотел увидеть, как его внезапно пробудившаяся решимость сделает его прилежным учеником, как легко будет познаваться огненная стихия. А ещё он хотел посмотреть, как там Сименторий. Продолжает ли он топтаться на месте? Или же всё-таки нашёл способ, как ему начать познание противоположной стихии? Всё это ожидало его впереди. И Йимир стремился в Закта’одаг так быстро, насколько ему позволяли правила. Когда его никто не видел, он летел с помощью финта. А, когда он оказывался в черте города, то переходил на зенте и подталкивал себя с помощью земли. Этот прём был ниже средней сложности. А потому никто из талами не приставал к нему. Они даже, наоборот, подходили, чтобы поинтересоваться, как у него так получается. Ведь со стороны это выглядело очень даже необычно – заведя руки за спину, чародей делал размеренные шаги, однако скорость его перемещения была такой, будто бы он сейчас мчал со всей скоростью. Такому не научат в уринах – до такого сможет додуматься только лишь прирождённый зентер. Нужно лишь иметь творческий подход ко всему этому. И он, конечно же, делился таким подходом с теми зактарами, кто не стеснялся подходить к нему и спрашивать. Изредка Йимир натыкался на драки. Двое коренных жителей Зактариса изливали друг на друга свою природную воинственность. Нельзя сказать, что Йимир видит эти сражения впервые. Нет, такое он видел довольно часто ещё до своего побега. Но теперь он глядел на эти бои как на детские забавы. Теперь у него в сердце не было какого-то трепета, что он обычно испытывал в таких ситуациях. Даже наоборот, ему было забавно наблюдать за этими двоими. Йимир как будто бы возвысился над ними, как будто встал на одну или больше ступеней выше их. Он смотрел на них, как взрослый на малышей. Да-да, эти двое сейчас выглядели как малыши, которые просто меряются силами, хвастаясь друг перед другом, какие они сильные. Но вот во время амака зактары другие. Они как будто в один миг взрослеют и оставляют свои детские забавы. Они объединяются в исполнении песен, берущих за душу, а также наслаждаются своими кулинарными изысками. Пока Йимир двигался к главному городу Зактариса, он, можно с уверенностью сказать, заново открывал для себя этот народ. Он смело присоединялся к их песнопениям и трапезам. Он выучил несколько песен, попробовал множество блюд и даже научился готовить некоторые из них. И многие из тех, кто общались с ним, удивлялись, что он ещё ученик, ведь Йимир вёл себя как полноценный зактар. Йимиру это было приятно слышать. Он, наконец-то, нашёл общий язык с огненными забияками. И, что самое главное, будущий талами понимал, что это общение никак не изменит его. Он как будто бы каким-то образом перерос их всех. И теперь они совершенно никак не могли повлиять на него. Что за чудесные преобразования произошли с ним? Что именно помогло ему стать таким? Разговор с мамой? Благословение Йора? Или, быть может, самовнушение? Он просто захотел стать больше зактаров и стал? Какой бы ни была причина, ему это нравилось. Постепенно зактары становились ближе к нему, как это уже давно произошло с октарами и финтарами.

Прибыв в Закта’одаг, Йимир первым делом наведался к Алнею. Но зактара не оказалось дома. Тогда будущий талами решил зайти к нему вечером, а пока дневное светило ещё находилось в зените, он принял решение наведаться в закта’урин.

Всё было, как всегда: на первом уровне занимались те, кто уже готовились закончить урин, а потому они были дисциплинированными и, самое главное, умелыми магами огня; на втором уровне обучение проходили те, кто уже значительно продвинулись в познании закта, и сын Талата узнал некоторых из тех, с кем он раньше проходил обучение; на третьем закта постигали новички или те, кто не поспевал за остальными, и Йимир увидел, что Сименторий всё ещё был тут. Как и думал чародей, Бивол взял самых прогрессивных учеников и перешёл с ними на следующий уровень. А тех, кто не поспевал за остальными, он оставил на предыдущем. Новый учитель, новые ученики, но старые методы. Преподаватель был всё таким же грубым и резким со своими учениками. И если раньше Йимиру казалось, что они просто были неадекватными сенонцами, которые не могли удержать ярость внутри себя, то теперь, глядя на нового преподавателя, он видел и понимал, что это был просто такой метод преподнесения знаний, чтобы вместе с силой закта ученики впитывали и сущность, чтобы они становились агрессивными и пропитывались этой агрессией уже с самого начала обучения в закта’урине. Йимир устроился в тенях третьего уровня и смотрел за тем, как проходит обучение. Зактар надрывался и пытался орать, хотя выходило у него, скорее, визжать. Он обзывался, пророчил им всем уничтожение и гибель, а также обещал скормить их всех Хахору. И сын кольера видел, как трепетали от этого все ученики. Они верили в его слова, потому что учитель был больше их. Такой метод был малоэффективным, потому что ученики отвлекались по большей степени на эти угрозы и не пропускали в свои головы знания. Сейчас преподаватель показывал им всем приём, который Йимир с Сименторием уже знали – возвратная атрополяция эфира. Сименторий просто стоял и производил этот приём, когда как остальные находились ещё на стадии его познания и впустую сотрясали воздух своими резкими движениями рук. Зенте-окта-финтар обошёл третий уровень так, чтобы оказаться поближе к Сименторию, а после этого отправил ему с помощью финта сообщение. Как только ветер донёс послание, тот обернулся и, увидев, в тенях своего друга, тут же поспешил к нему и заключил в свои объятья – типичное для октаров проявление родственных чувств, ведь после того, как Йимир изгнал из Симентория саткара, водный чародей посчитал себя обязанным ему жизнью.

– Слышал, ты решил покинуть Зактарис. Я бы, наверное, поступил точно также после того, как стражники отдали мой разум на растерзание монду. Но что тебя привело обратно?

– Предназначение, мой друг. Я должен закончить обучение в этом месте, чтобы стать талами.

– Рад это слышать. Значит, не мне одному придётся терпеть этого Зелендвала.

– Да, я погляжу, ничего не изменилось у вас тут. Что Бивол, что этот Зелендвал, всё равно крики, брань и оскорбления.

– Вот именно. Эти зактары какие-то изверги. Они совсем не умеют обучать.

– Они не изверги, мой друг. Просто такова их сущность. И через то, как учителя преподают знания, они как раз таки пытаются передать и свою сущность. Но делают это неправильно. Частичка закта, частичка воинственности и огромный кусок унижения и никчёмности.

– Ого, ты критикуешь учителей?

– Да нет. Я говорю, как есть. Нелегко быть сыном кольера.

Симентория немного помолчал, удивлённо глядя на своего друга, а после ответил:

– И давно ты сын кольера?

Йимир рассмеялся, потому что понял: вопрос Сима был несерьёзным. Он просто хотел выразить удивление, а слов не нашёл. Сын кольера сказал:

– Пойдём.

– Куда мы?

– Поговорим с этим Зелендвалом.

Октар удивился ещё раз, но говорить ничего не стал. Ему было интересно, что хотел сказать Йимир учителю, а также чем всё это обернётся.

– Мастер Зелендвал?

– А, Йимир, трус Зактариса? Слышал, ты должен был поступить в распоряжение Петара. Но что-то пошло не так. Опять струсил?

– О, нет, что вы, мастер Зелендвал? Наоборот, я подумал, что мне оказывается слишком много чести, чтобы со мной проводил индивидуальные занятия кто-то из учителей, поэтому я решил проходить обучение, как все

– И что? Ты ждёшь от меня слов похвалы и уважения? Раз уж ты решил обучаться, как все, то ничего не получишь. Ты можешь встать в строй и вместе со всеми учиться, а можешь идти ко всем саткарам, куда глаза глядят. Меня это совершенно не волнует.

– Вы правы, мастер. Незачем мне ожидать к себе особого отношения. Но всё же позвольте заметить, что в вашем методе обучения имеется один существенный изъян. Вы хотите воспитать в своих учениках воинственность, однако, унижая и оскорбляя их, вы теряете огромную долю наставлений. Посмотрите на них: кто-то вас боится, а кто-то ненавидит. В чём здесь наставление?

– Что, думаешь, побегал целый миссар где-то там у себя, и теперь видишь и знаешь всё? Может, хочешь занять мой место и сам поучить всех этих бездарей?

– Если позволите, то, да, конечно. Само собой, преподать все знания из огненной сферы магии я не смогу, потому что и сам пришёл сюда учиться. Но за тот алват, который я провёл тут, мне удалось кое-чего познать. И этими знаниями я готов поделиться. Но учтите, когда мы доберёмся до того, чего я не знаю, вам придётся встать на место учителя.

– Давай-давай. Меньше слов, больше дела. А я посмотрю, как тебе удастся научить. Мы уже пять хаворов бьёмся…

– Над возвратной атрополяцией закта, я знаю.

– Я даю тебе время до наступления амака. Если сможешь вбить им в голову эти знания за это время, то хорошо, я признаю, что твои методы действенны. Если нет, то ты затыкаешься и встаёшь рядом с ними.

– Договорились.

После этого Йимир обернулся к ученикам и стал их наставлять.

Сын Талата был грозным и требовательным, однако не переходил черту и не пускался унижать и кричать на тех, кто внимал ему. Сложив руки за спиной, он ходил перед ними взад-вперёд, ссылаясь на те наставления, которые они уже получили от Зелендвала, но подавал их иначе: вкрадчиво, с достоинством, но в то же самое время доходчиво и понятно. Как следствие, вечер даже ещё не успел начать превращаться в амак, а уже все, кто стояли перед Йимиром, свободно повторяли изученный приём. Мастер, который наблюдал за всем этим, исполнился уважением перед Йимиром. Для зактаров одним из главных было то, как они подают себя. И Йимир выглядел достойно, когда обучал новичков. Он не сюсюкался с ними, не возился, как с детьми, но выглядел грозно и вызывал лишь уважение. Однако Зелендвал всё-таки был высокомерен и не хотел признавать заслуги Йимира, а потому он ответил так:

– Что ж, с этим всё понятно. Я уже успел вбить им в голову большинство знаний, и ты просто использовал их. Так что в этом деле нет больших заслуг.

– Да, вы правы. Но давайте вернёмся к фактам – срок мне был отмерен до середины амака. А сейчас лишь конец вечера. Получается, я справился.

– На основании тех знаний, которые в их головы успел вложить я.

– Да, непременно. Тогда я предлагаю продолжить эксперимент. За два хавора они познают основанную на атрополяции трипилейную сидагуляцию красного сгустка эфира, а после этого, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений, я за три хавора обучу их основанному на сидагуляции эффекту раздвоения направленности. А, если и этого мало, то я готов научить их андомитовому феномену Фаиса.