Чтение онлайн

– Да фон Хохберг. Как мне говорил ваш покойный батюшка, его пригласили еще раз обсудить условия продажи имения. И там произошла странная история… Преследовали зайца. На конях. У вашего отца порвался крепежный ремень, и он упал на землю. Спасти его не смогли… – голос Фон Притвица осекся.

Вильчек подошел к окну, облокотился об подоконник. С высоты примерно третьего этажа ему открылся томительный закатный пейзаж – сиреневые сумерки, булыжная площадь перед домом и багровая полоса над далеким лесом. Рука упала с эфеса, лицо затряслось от тщетных попыток скрыть, совладать со своими эмоциями.

– Значит, несчастный случай? – не оборачиваясь, произнес через некоторое время глухим голосом.

– По крайней мере так утверждает полиция, но есть одно обстоятельство, позволяющее сомневаться в этом утверждении.

– Какое? – Вильчек порывисто повернулся. Глаза его засверкали.

– Вы помните слугу вашего батюшки старого Франца?

– Конечно!

– Так вот он первый подскакал к вашему отцу, когда тот упал с лошади и он утверждал, что крепежный ремень подрезали и, стало быть, гибель вашего отца была не случайной!

– Так почему его показания не учтены полицией? – вскричал в порыве гнева Вильчек.

– Он пропал!

– Как?

– Исчез, пропал… На следующее утро коморка, где он ночевал, оказалась пуста и больше никто его не видел.

– Фон Хохберг, – произнес Вильчек звенящим от ярости голосом и вновь отвернулся к окну, – и свидетеля значит нет…

– А на следующий день после похорон в вашем имении появились судебные приставы. Якобы ваш отец отписал имение на младшего фон Хохберга.

– Вы видели эту дарственную? Я не могу поверить, чтобы отец в здравом уме и твердой памяти подарил постороннему человеку родовое имение!

– Я тоже этому не верю, но вы же знаете силу при дворе «немецкой» партии? Нам, друзьям вашего отца, ничего не удалось добиться.

Надо сказать, что двор молодого короля Александра Петровича делился на три партии: «немецкую», «славянскую» и русскую, представленную приехавшими с юным королем русскими чиновниками и вельможами и, прежде всего, его воспитателем и опекуном князем Борисом Петровичем Шереметьевым. Последняя, несмотря на малочисленность, пользовалась при дворе и государстве не меньшим влиянием, чем две первые, состоящие из коренных жителей королевства.

– Зачем, зачем они его погубили? – произнес Вильчек с горечью, – зачем им наше бедное имение?

– Уголь, а может серебро или золото – не знаю… там уже неделю копаются рудознатцы.

– Да… земля Силезии богата… – молодой человек не договорил. Плечи вдруг задергались, странные корчи потрясали тело, он не сразу сообразил, что плачет, дергая головой, без слез, беззвучно, плачет по отцу, по собственной дурацкой судьбе, взвалившей ему все это на плечи.

Вильчек временно, как он надеялся, поселился в доме Фон Притвица. Нанятый адвокат подготовил заявление в Верховный суд княжества Силезии.

Обращение в суд обернулось фарсом. Главной причиной этого послужило засилье среди судейских «немецкой» партии. Судьи не приняли к рассмотрению доводы отстаивавшего сторону Вильчека адвоката, указав, что нет фактов и свидетелей, подтверждающих, что падение с коня старого Вильчека было подстроено. Дарственная на родовое имение Вильчеков, представленная адвокатом противной стороны, нареканий не вызвала.

Вильчек проиграл.

Разъяренный, но не сломленный, он помчался в Прагу за правдой, но удалось попасть только на прием к бывшему опекуну короля, князю Шереметьеву. Но тот ограничился лишь выражением сочувствия, указав, что гражданские дела находятся в ведении судов. Потом посетовал, что не может выйти за пределы предоставленных конституцией королевства рамок и на немецкое засилье. Намекнул, что обидчик не простой человек, а один из глав «немецкой» партии, с которым бесполезно тягаться на бюрократическом поле.

В конце аудиенции вельможа устало произнес: «Ты ищешь правду и не видишь выхода? – указывая на простую шпагу на боку просителя, – У тебя для этого есть шпага!»

Юноша побледнел, он понял, что князь намекнул на им самим запрещенном праве дуэли. Момент истины, промелькнуло в голове. У него не осталось ни семьи, ни родового имущества. Зато остался выбор: идти дорогой чести или гнить словно мусор. Руками Вильчека князь желает устранить сына одного из лидеров «немецкой» партии? Ну что же он не против, чтобы в этом подыграть русским! Поклонившись вельможе, он покинул гостиную, где тот его принимал.

Вернувшегося в поместье Вильчека трудно было узнать. Вместо рассудительного и спокойного юноши объявился хищник, переполненный ненавистью к обидчикам и к немцам вообще.

***

Гостиная графов Гитто постепенно наполнялась. Традиционный бал у гостеприимных хозяев, блеск семейства которых после заката Священной Римской империи хотя и несколько поблек, но и ныне, после создания королевства Чехии, Силезии и Моравии, был самым ярким в южной Силезии. Приехала знать Опавского княжества, люди самые разнородные по возрастам и характерам, но одинаковые по положению. Юные дворяне могли выбрать достойных невест, а девушки -потенциальных женихов и покрасоваться; мамаши – всласть обсудить многочисленные сплетни и слухи, а заодно приглядеться к потенциальным родственникам; а почтенные главы семейств – всласть попить пивка под весьма неплохую закуску.

Вильчек шел полутемными комнатами, освещенными керосинками на стенах, где сквозь незанавешенные окна виднелись серые силуэты сосен и на фоне темнеющего неба четко проступал переплет оконных рам. Звуки музыки становились все сильнее.

В парке Чаир распускаются розы,

В парке Чаир расцветает миндаль.

Снятся твои золотистые косы,

Снится веселая звонкая даль.

Зал оказался небольшим, уютным, освещенным лишь настольными лампами, но достаточно ярко, чтобы, если придет такая прихоть, не напрягая глаза читать издаваемые ландтаком «Силезские ведомости». Стоял запах воска, которым натирают мебель, тяжелую, из темного дерева, стоявшую здесь, наверное, лет сто уже, а то и больше и пыли. В углу играл оркестр, певец, закрыв глаза, пел с диким акцентом модную песню из далекого Мастерграда.

Графская чета встречала у дверей.

– Мы рады вас видеть… – граф важно и со значимостью кивнул. – Присоединяйтесь к нам.

Графиня промолчала, но не забыла одарить благосклонной улыбкой.

Церемонно раскланявшись и поблагодарив, Вильчек прошел вглубь гостиной, где ожидали накрытые столы и светские развлечения.

– О, Генрих! – раздался знакомый голос.

Вильчек повернулся. Фон Белов – приятель детства пробивался сквозь толпу. Они обнялись. Неожиданно замер, почувствовав чей-то взгляд, в буквальном смысле прожигавший спину и решительно развернулся к его обладателю. И не ошибся…