Чтение онлайн

А как-то, классе в пятом, мы нашли выпавшего из гнезда воробушка. Он был совсем маленьким, лысым. И мы взяли его домой. Это сейчас я понимаю, что не нужно было его трогать, может, и выжил бы. А тогда мы были полны любовью ко всему живому и стремлением помогать всем вокруг. Этот воробушек умер на следующий день. Мы тогда очень переживали.

А как-то мы…

– Саша, – прервал воспоминания голос.

– Уйди. – Я уже почти спала, этот непонятный голос ужасно раздражал.

– Саша, – не унимался он.

Я вздохнула и с трудом разлепила смерзшиеся ресницы. Вокруг уже намело целый сугроб, закрыв меня почти с головой. А напротив стоял…

– Это невозможно, – прошептала я. – Ты мертв.

– Нет же, нет! – Буран бросился вперед и стал откапывать меня.

– Бесполезно, – улыбнулась я, – призраку это не под силу.

– Я не призрак, я жив! – закричал Буран, разгребая руками снег.

– Нам не справиться, – послышался голос Сухвы. – Сейчас мы в ее мире. Здесь все подчиняется только ей.

– Вы мертвы. Зачем мучаете меня? – смотрела на них, так похожих на настоящих, живых Сухву и Бурана. Но прекрасно понимала, что это невозможно. – Я своими глазами видела, как вы превратились в пепел.

– Видела она, – проворчала Сухва. – Ничего ты не видела!

Я почувствовала, что замерзшие пальцы потеплели. Конечно, это самообман. Мое сознание создало их. Мне впервые в жизни так хотелось обмануться…

– Буран перенесся, в тот самый миг, как заклятие Корлаха настигло нас. Пепел, что ты видела, от сгоревшей одежды твоего драгоценного волка. – Выдуманная Сухва так натурально усмехалась, что мне стоило больших усилий сохранять трезвый ум.

Посмотрела на Бурана и прыснула, не удержавшись – под просторным плащом то и дело мелькали голые части мужского тела.

Тепло от пальцев распространилось дальше, захватив кисть, локоть, плечо. И вот я уже стою посреди заснеженного поля, сугроб вокруг меня исчез. Протянула руку и с опаской прикоснулась к Бурану. И ощутила тепло живого тела, упругость кожи.

– Живой! – завопила я и бросилась на шею своему волку.

«Живой, живой!» – билась мысль в голове. Слезы душили, и я ничего не видела вокруг. А он стоял, гладил меня по волосам и смущенно говорил:

– Да живой я, живой…

Тут меня вдруг как громом поразило:

– Хранители! Предел! – Я отстранилась от Бурана и застыла, ошарашенная пониманием того, что натворила.

– Все в порядке, детка, – улыбнулась Сухва, плетущая венок из ромашек. – Твои Хранители все уладили по-своему и отправили нас сюда, приводить тебя в порядок.

Я во все глаза смотрела на нее. Неужели все обошлось? Неужели не случилось ничего непоправимого?

И только минут через пять до меня вдруг дошло, что вокруг нет больше заснеженного поля. Мы стояли на зеленой лужайке, усыпанной полевыми цветами, в небе лениво ползли белоснежные кучевые облака, а вокруг, весело щебеча, вились маленькие птички.

– Что это? Как? – тихо спросила непонятно кого.

Невозмутимая Сухва спокойно сказала, надевая венок на голову упирающемуся волку:

– Это твой мир. Что в твоей душе – то и здесь.

Все действительно закончилось как нельзя лучше – Хранители разобрались с проблемой по-своему. Они все-таки были Хранителями Предела, и даже мои слова (слова той, кого они искренне и беззаветно любили) не смогли заставить их уничтожить мир, ими же и мной когда-то созданный.

Пробудившиеся Хранители, обретя в полной мере силу, в один миг лишили плохих колдунов Предела магии. Просто взяли и отобрали самое драгоценное. А уж потом я велела их изгнать (не смогла простить негодяев). С тех пор, как обрела почти все воспоминания той себя, которая была Богиней для людей этих миров, я стала с легкостью отдавать приказы, не мучаясь угрызениями совести и другой ерундой, подаренной воспитанием.

Помнила я только частично ту жизнь и эту. А все другие воплощения даже примерно не вспоминались. Ну, меня это нисколько не мучило – наверно, можно сойти с ума, если будешь помнить сотни прожитых жизней.

Разумеется, я осталась в Пределе. Мы, вместе с вновь обретенными друзьями, предавались воспоминаниям о войне и наших прошлых приключениях. А их оказалось немало! Хотя я прожила в этих мирах всего полгода перед тем, как отдала силу. И когда все успела?..

А в Пределе царил просто форменный бардак. Мне предложили стать Правительницей, на что я, скорчив недовольную рожу, ответила:

– Не дождетесь!

Еще чего не хватало! Не собираюсь тратить жизнь, наводя порядки в целом мире. Поэтому, похихикав, с серьезным видом предложила кандидатуру Бурана. Меня сразу же поддержала Сухва, с глубокомысленным видом заявившая:

– А что? Отлично!

И мы долго вместе с ней ржали, когда его таки избрали государем. Теперь он назывался – Правитель Предела Ларос Буранский. Это я уговорила его взять такую фамилию. «Буран» звучало непредставительно, а просто «Ларос» – как-то куце.

Равнинникам выдали всю картошку, что хранилась в кладовых Предела, и они ушли довольные, прихватив ворчащих хрякослонов, которым не позволили разорвать на части и слопать ни одного врага.

Нерил всеми правдами и неправдами стремился остаться в Пределе, недвусмысленно намекая мне, что пора бы и за свадебку. Я прикидывалась маленькой глупой девочкой, непонимающе хлопала глазками и говорила: «Ты вообще о чем?» Очень надеялась, что ему это надоест и он вернется в Леса. Но Верховный страж оказался еще более упрямым, чем я представляла. Он остался. И не просто остался, а начал активное действие «охмурения» меня, драгоценной. Я посмеивалась, решив про себя: «А пусть старается!», и просто сбегала от него, вскочив на спину Вороному, который пришел вместе с освободительным отрядом. Как в старые добрые времена…

Как ни печально, но скоро пришлось вновь погрузить в сон Хранителей. Сделать это оказалось не сложнее, чем пробудить. В том своем мире (в который, и лишенная магии, могла в любой момент попасть) я имела возможность делать что угодно. Как будто все еще владела силой. А в любом другом настоящем мире, к великому разочарованию, магия мне абсолютно не подчинялась.

Мы все вместе пошли туда. А там опять красовалась заснеженная поляна, но совсем не такая, как в прошлый раз. В мягком свете звезд снег нежно серебрился, было тепло, а снежинки падали, медленно кружась в замысловатом танце. Мы молча постояли немного, просто наблюдая за их полетом. Потом я обняла каждого из них.