Чтение онлайн

— Не всегда, — усмехнулся в бороду старик, но продолжать не стал, надвинул на седые косматые брови соломенную шляпу и сделал вид, что сосредоточился на управлении керами.

А Ромар вернулся мыслями к страшным сказкам. Кто знает, возможно, когда-то у него, действительно, появятся дети, и когда они станут слишком взрослыми для добных историй Сеара, он расскажет им и эту.

Началась она тысячи лет назад, когда Эльмар был молод, и жизнь в нем едва зарождалась. Две силы властвовали в те дни над юным Миром — Свет и Тьма, День и Ночь. Элир и Ург-ха — так называли своих прародителей их дети. Общие дети, одни из которых унаследовали силу Дня, а другие поклонялись Ночи… И вот тут бы все и закончилось, не явись Миру третья сила — тот кто не был ни Светом, ни Тьмой, не поклонялся ни Луне, ни Солнцу, тот кто был между ними гранью, но не знал границ. Не приняли его гордые дети Элир, а неистовые дети Ург-ха разделились, ибо не умели существовать в мире даже между собой: первые ушли за Черные скалы, вторые остались в долине и заключили союз с новым богом, в обмен на возможность жить в свете солнца…

Впрочем, эту историю его дети узнают и так — каждый сумеречный орк знает историю своего народа. Но он сможет рассказать им другую. Ту, что началась почти шестьдесят лет назад, когда у князя Долины Роз родился долгожданный наследник. Ромар, которого тогда еще не называли Убийцей, вернулся в родной Мир ради великой чести — старшие сыновья пяти прославленных родов Сумрачного Края сопровождали повелителя, когда он отправлялся с официальным визитом к светоносным соседям. Это длинноухие дети Элир не ездят в гости, не прихватив с собой маленькую армию, а Владетелю Стиару хватит и пятерых меченосцев, каждый из которых принес ему клятву верности.

Окнир принимал их в праздничной зале, украшенной цветами и ледяными статуями, которыми так любят похвастать эльфийские маги воды и воздуха. Доведенный до абсурда официоз не позволил Владетельнице Левине сразу же подойти к дочери, а сама княгиня Алайна, еще бледная и слабая, не пришедшая в себя после родов, вынуждена была стоять почти полчаса, выслушивая церемониальные представления.

Наконец внесли ребенка. Его поставили перед престолом в золоченной колыбели, украшенной гербами Ваол. Не рядом, а перед, словно князь и в собственном ребенке видел, прежде всего, подданного.

— Вот сын мой…

Как ни старался Ромар, так и не мог после вспомнить имя, названное тогда Окниром. Зато помнил гневный возглас своего повелителя:

— Как ты назвал МОЕГО внука?! Разве ты не знаешь имени его? Смотри же!

Ему не успели или побоялись помешать, и короткий кинжал с клеймом Т'арэ на рукояти оставил кровавую полосу на ладошке младенца. Послышался крик, но кричал не ребенок — это княгиня вскрикнула, схватившись за сердце. А мальчик наоборот притих, перестал сучить ножками и будто бы удивленно поднял над головой руку, по которой стекала и капала на белоснежные пеленки кровь. Кровь текла вниз, а тем временем вверх от ранки поднялось серое облачко и зависло над наследником величайшего из родов.

Ничего не поняли эльфы, испугались или лишь удивились, но орки, все как один, даже сам Владетель, опустились на колени, и Владетельница почтительно склонилась перед сыном своей дочери.

— Сумрак в крови его! — провозгласил Стиар Т'арэ. — И Сумрак — имя его. Ибо Сумраком будет храним.

— Сумраком храним, — произнесла нараспев Левина, с нежностью глядя на малыша. — Пусть так и будет.

Суров и непреклонен был Владетель Сумрачного Края, но ни в чем не отказывал той, что разделила с ним сердце.

— Храни тебя Сумрак, — сказал он, обматывая платком ладошку мальчика. — Иол лэ Лар…

— На север, стало быть, идешь? — спросил, отвлекая от воспоминаний, возница.

— Да.

— Опасные там места.

— Я знаю.

— Но не повернешь? Не мое дело, но сдается мне, что человека ты какого-то ищешь.

— Не человека.

— А, — махнул рукою гном, — человек ли, эльф ли, полукровка — какая разница? Тут в Кармоле таких не мало, у кого в родне саатарцы значатся, да ты, парень, и сам, гляжу, из таких. Токмо я всех человеками зову, уж не серчай.

— Я ищу не человека, — усмехнулся таким суждениям орк, — даже по вашим меркам, почтенный тэр. Я ищу… бога. Своего бога.

— Бога, — повторил задумчиво старик. — Нелегкое это дело. Иные своего бога всю жизнь ищут и не находят. Кажется мне, неверно ищут. Бога ведь не глазами, его сердцем искать надо.

Оказалось, и в страшных сказках бывают добрые гномы, дающие путникам правильные советы…

Если чего-нибудь очень сильно желаешь, оно обязательно сбудется. Мариза в это верила с детства. И свое главное желание определила еще тогда, придумав себе большую-пребольшую любовь на всю жизнь. Да еще и не абы к кому, а к НЕМУ, к самому загадочному, непостижимому, неповторимому. Им восхищались, ему завидовали, к нему набивались в друзья. Его имя было окутано тайной, как и вся его жизнь за пределами родного Мира, о которой ходили лишь слухи, туманные и противоречивые. Он был…

Карди украдкой взглянула на возившегося у дверей ее комнаты мужчину. Да, если чего-нибудь очень хотеть, оно сбудется. Одна глупая девчонка хотела влюбиться раз и на всю жизнь, и таки добилась своего — влюбилась. И даже то, что при более близком знакомстве предмет этой любви оказался далек от совершенства, а все связанные с ним тайны были вызваны банальным отсутствием достоверной информации, не могло повлиять на ее чувства.

— Зачем это?

— Дверь изнутри запирать, — пояснил он, не поворачиваясь, и будто бы смущенно.

— А, понятно. Решил оградить меня от свого очередного ночного визита? Правильно.

Дурак!

О проведенной в одной постели ночи напоминала лишь нывшая шея — засыпать на плече у любимого без неприятных последствий, как выяснилось, дано было только героиням женских романов. А у нее с романом, похоже, опять не вышло. Проснулась она в одиночестве, а неповторимый и непостижимый, встав раньше на несколько часов, уехал в город. Вернулся он не с подарками, не с обручальным кольцом (как успело ей уже нарисовать неуемное воображение), ни с букетом цветов, которые можно было нарвать прямо по дороге, а со стандартным набором продуктов и какими-то железками, из которых сразу же принялся собирать этот дурацкий засов. Вот уж, действительно, непостижимый!

Ну и пусть ставит! А еще лучше, пусть отведет их с Ласси в какой-нибудь нормальный Мир, где будет кондиционер, канализация и горячая вода в кране. Все равно она тут никому не нужна.

— Ты еще сердишься? — он закончил с дверью и обернулся к ней.

— Нет, я в восторге. Всю жизнь мечтала, чтобы ко мне в постель влез пьяный мужик, облапал и…

…Уснул, не оправдав ожиданий. Но Мариза вовремя прикусила язык.

— Это вышло случайно. Я выпил, немного не рассчитал свои силы…

В тот раз он тоже выпил. Да что же это за издевательство?! Неужели, когда он трезв, она его совершенно не интересует? Неужели для того, чтобы ее глупые детские мечты, наконец, сбылись, нужно, чтобы он каждый день напивался до беспамятства?