Шрифт:
И. Н. Посохов
"Иваны"
В этой повести рассказывается о событиях, происходящих в нашей стране на рубеже тысячелетий, о людях, живущих в современной России.
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Взявшись хлопотать об издании повестей И.П.Белкина, предлагаемых ныне публике, мы желаем к оным присовокупить...
А.П.
И события, которые принудили меня "хлопотать об издании повестей И.
Постного, "предлагаемых ныне публике", я тоже "желал бы к оным присовокупить"...
Вот уже полгода, как вернулся я из-за рубежа, а все еще не могу постичь происходящего в родной России. Никак не могу понять ни повальной нищеты, ни богатства кучки избранных, ни бандитизма и террора, захвативших всю Россию, ни, наконец, отчужденности, склочности, мелочности, раздражительности.
Оказавшись как-то на рынке, я бесцельно бродил вдоль лотков и киосков.
Вдруг мое внимание привлек громкий скандал около высокого ларька под огромным, ярким зонтом. "Лотерея Global"... Когда до этого я проходил этой дорожкой между бесконечно длинных рядов, ко мне подлетела девица и протянула закнопленные сбоку пакетики.
– Оторвите кнопочку, - предложила она. Я машинально взял узкий пакетик, оторвал. Выигрыш был на сумму в пять рублей.
– Возьмите себе, - вернул я выигравший билет.
– Я в эти игры не играю.
– Да вы за кого меня принимаете?
– деланно возмутилась девица, пытаясь всучить мне выигравший билет и загораживая дорогу. Но я решительно надавил на нее плечом, и она, отступив с кошачьей ловкостью, обошла меня и переключилась на других...
Около ларька стояли двое мужчин, женщина и высокий худой человек неопределенной национальности.
Ведущая торг под огромным зонтом вещала троим, что возможен приз: телевизор фирмы "Sоny" стоимостью 3000 рублей, но приз целесообразно получить деньгами, прямо у нее, а не на фирме. Она даже начинала отсчитывать женщине тысячу рублей, однако потом, как бы сбившись, забрала деньги...
– Давайте побыстрей получим каждый по "лимону", - повторила женщина.
Высокий худой мужчина, стоящий справа, никак ничего не мог понять, противился, просил объяснить условия лотереи еще раз. Ведущая торг, недовольная поведением "непонятливого", тут же предложила женщине объединиться с мужчиной, стоящим слева. "Непонятливый" сделал вид, что ему все равно, и сделал новую ставку...
Вскоре у мужчины слева денег в кошельке не оказалось. Мужчина рядом предложил ему взаймы, но так, чтобы в случае выигрыша тот вернул бы долг с процентами.
Ставки дошли уже до 1000 рублей. И, конечно, время, отведенное на ставки играющих мужчины и женщины скоро вышло, и "непонятливый" человек "неопределенной национальности" грубо отрезал спиной отступление от ларька. Но "игравшая"
женщина успела ускользнуть.
– Плати долг!
– потребовал тот, который давал взаймы.
– Так уговор был, если я в-в-выиграю, - пролопотал пострадавший, сильно заикаясь.
– В-в-вы же с-с-сами мне п-п-предложили.
– Когда я прэдлагал? Ты просыл - я давал. Ну-ка, падла, платы, или отойдем.
К спорящей компании быстро подошли еще двое дюжих парней. И я видел, как человека, у которого в кошельке не оказалось денег, сшибли на бетон и стали бить ногами. Подняли, прижав к двери павильона и держали так, словно, распятого на кресте. Было страшно смотреть на его разбитое лицо! Как мел белое, забрызганное кровью. Все произошло так быстро, что я даже не успел подумать, чтобы что-то предпринять...
– Так ему и надо, - услышал я от стоящего рядом молодого человека, который, как и я, был свидетелем этой истории.
Меня же увиденное так потрясло, что я вбежал внутрь павильона, ища поддержки очевидцев. Но никто ничего не видел и не хотел знать...
– Ты же все видел!
– вернулся я к очевидцу.
– Ну и что?
– сказал тот.
– Берут дураков на доверчивость. Выигрыша не дают, а предлагают разыграть побольше. Лохи клюют. И этот начал со стольника.
– Что, сам отдал?
– спросил я.
– Да нет, сумели выманить...
– сказал парень.
– Еще одним Иваном будет меньше.
– Откуда ты знаешь, как его звали?
– спохватился я.
– Слышал, - ответил свидетель и ушел.
Да что это я! Я не могу постичь, что творится в моей семье. Все не могу спасти нормальные отношения со своей женой Мариной...
* * *
Тогда Марина пришла ко мне на работу с десятилетней дочкой Машей. Младшая, Дашутка, осталась с бабушкой, 75-летней тещей, сохранившей, невзирая на преклонный возраст, почти здравый рассудок. По крайней мере, когда при нашей игре в шахматы Маша ходила конем, теща вдруг протестовала.
– Меня так учил папа, - защищалась Маша.
– Отец тебя ничему путному не научит, - парировала теща.
Маша села играть на компьютере. Я все никак не мог закончить переговоры по телефону. Марина от скуки стала рассматривать картины на стенах. Прямо над компьютером висела акварель, выполненная в модернистской манере. На противоположной стене темнела икона...
– Вот блин, опять сгорела, - выпалила вдруг Маша, увлекшись игрой.
– Что такое, Маша! Разве так можно говорить?
– заметил я, вставая из-за стола. Марина тоже встала.
– Пойдем домой, Маша! Понавешал тут всякого, - злобно сказала Марина и повела дочь за руку к двери.
Я бросился с телефонной трубкой им наперерез, но получил грубый толчок локтем.
– Марина, объясни, пожалуйста, в чем дело? В чем я не прав?
– спросил я, но Марина молча отвернулась и хлопнула дверью...
Как бешеный метался я из угла в угол. В безысходном отчаянии с огромной силой ударил рукой в перегородку, отделяющую кабинет от приемной, и перегородка вдруг треснула, открылась корявая дыра над столом секретарши. На руку пришлось наложить гипс - перелом.