Чтение онлайн

Сколько восторгов выложил Романек передо мной в те долгие вечера наших бесед о жизни, о счастье! Но никогда еще не говорил столько нежных слов о девушках вообще и об этой девушке с факультета журналистики.

Романек любил и умел находить людей. И я невольно, как его друг, купался в теплых лучах славы и успеха Ивана Романова...

Вскоре Зина, окончив факультет, уехала в кемеровскую газету. Романек через год также окончил свой факультет и остался в аспирантуре. Они писали друг другу замечательные письма. "Мне хочется тебя обнять! Ведь не чужие мы друг другу. Иль не в тебе нашел подругу, любимую, сестру и мать!" писал Романек...

Однажды осенним солнечным днем Зина прилетела в Москву, чтобы быть свидетелем выходящей замуж подруги Гали. Зина позвонила и попросила Романька быть свидетелем от жениха на свадьбе.

Радости Романька не было предела! Тем более что он знал Илью, который учился курсом старше.

Едва ли не первый раз в жизни Романек надевал галстук, тщательно причесывался перед зеркалом, словно женился сам.

– Ты умеешь вязать эти проклятые галстуки?
– спросил Романек.

– Конечно, - ответил я.
– А ты распарился-то с чего?
– спросил я.

– У меня предчувствие. Должно что-то произойти, - ответил Романек.

– Как же может быть иначе-то? Свадьба же, - ответил я. Романек рассеянно смолчал...

На свадьбе в кафе "Под интегралом" гостям, как обычно, было весело и "горько". Но, когда гости пришли к выводу, что им "горько" и от свидетелей, Зина поцеловала Романька так страстно и так долго, что в тот же вечер Романек предложил Зике руку и сердце...

* * *

Галя с Ильей укатили в отпуск, оставив маленькую свою комнатушку пустой.

На следующий день в той же комнатушке собрались идти в загс уже Романек и Зина.

Я не мог не быть свидетелем на свадьбе со стороны Романька. Свидетельницей со стороны Зины должна была быть сокурсница, которая собиралась подъехать прямо в загс.

Я пришел в комнатушку на пять минут раньше, и очень огорчился, что Романек опаздывает. Зина успокоила меня...

Мы стали ждать, сварили кофе. В окно, словно в зеркало, смотрелся солнечный день бабьего лета. Зина налила в кофе коньяку. Вскоре мы перешли на коньяк без кофе, выпили. Потом выпили еще. И еще...

Зина села ко мне на колени и зашептала:

– Ах, мой милый Ванечка! Ванечка! Ванечка!

Все во мне мутилось, крутилось, дыбилось. И не только от выпитого коньяка...

Романек пришел слишком поздно.

Предательство мое мы обсудили с ним на другой день.

– Мне будет очень жаль, если Зике с тобой будет плохо, - только и сказал Романек...

А я и в мыслях не мог допустить, что Зине со мной может быть плохо!

Мы верили в свою порядочность. Мы считали себя энциклопедистами, все и вся знающими наперед.

Мы думали, что мы правим бал!..

2. НА ДАЧЕ

Нет! Ты не прав, ты не прав, ты не прав!

Я сейчас чувством жизни, как никогда, болен.

Мне хотелось бы, как мальчишке, кувыркаться по золоту трав И сшибать черных галок с крестов голубых колоколен.

С. Есенин. "Пугачев."

Я ходил по дорожке вдоль озорных и веселых цветов "Невеста", когда мой сын, тоненький и загорелый, выскочив на крыльцо, неожиданно остановился.

– Папа, я себе недоволен, - сказал мальчик. Он и я ухмыльнулись.

– А собой ты доволен?
– спросил я, принимая первую у малыша встречу с самим собой.

– Я доволен... собой, - неуверенно сказал сын.

– А чем же ты недоволен?

– Мама мне книжку не читает.

Я вошел в домик, который мы снимали на лето в Подмосковье. Домик был зеленый, с низкой крышей, как дорожный вагончик. И мне все время приходилось при моем высоком росте наклоняться при входе, чтобы не удариться головой о дверной косяк.

Зина лежала на диване, розовая и жаркая. Льняные шторы в огромных черно-зеленых цветах и листьях тяжело обвисали в душном, горячем полумраке комнаты. Она читала...

– Может, ты хочешь прочитать стишок?
– повернулся я к сыну.

Он молчал, его белесо-серые, как у меня, глаза выражали недовольство.

– Мы займемся стишком завтра, - сказал сын.

– Хорошо, мы займемся этим вечером, - сказал я.
– Теперь мы пойдем на пшеничное поле.

* * *

Сын скакал, держась за мою руку.

– Папа, если завтра - это завтрак, то обед - это сегодник?..
– звенел он, не останавливаясь.
– Мама, мама, мы идем ловить кузнечиков!

– вдруг закричал он, вырвавшись вперед. Зина шла с бидоном керосина в руках, взопревшая от жары и тяжести. Слипшиеся волосы делали ее голову маленькой, несоизмеримой с телом.

– А я думала, вы идете встречать меня, - сказала она просто.
– Ну, ничего, это не тяжело...

Я прошел мимо твердой, собранной походкой, видя ее уголками глаз.

Любви к Зине в моем сердце давно не было. Я не любил ни ее фигуру, ни ее губы, ни ее стан, образ жизни...

Воспоминание нового впечатления всплыло из памяти, словно опалило..

На поэтическом вечере я встретил черноволосую красавицу. Небольшого роста, с серыми глазами. У нее была такая фигура, от которой перехватывало дыхание...

Все началось просто - я нечаянно наступил ей на ногу, когда крутился вокруг модного поэта, чтобы показать ему свое "творчество". Известный поэт срывал аплодисменты. Она тоже крутилась вокруг модного поэта, чтоб сделать репортаж в газету. Она была фотожурналисткой.

И я нечаянно оттоптал ей ногу. Просто пятился назад, а было тесно.

– Простите, Бога ради!
– воскликнул я, готовый сгореть от своей вины.

Но она была занята так, что только поежилась. Глазами, однако, стрельнула в мою сторону. Меня же просто поразила ее красота...