Иваны
Шрифт:
– Г-г-де я?
– спросил я, сильно заикаясь.
– Ну вот, теперь будем жить! Здравствуйте!
– сказал человек в белом халате.
Я попытался что-то спросить, но язык не слушался. Тревожное ощущение не проходило. В голове мутилось.
– И я хотел бы знать, что с вами случилось, - как бы прочитав мои мысли, сказал человек в белом халате. Понял, что говорить я не могу.
Я задыхался. Меня мучили кошмары...
Я ехал на дачу один. Весной. Цветы ольхи резко желтели на сером, словно вылупившиеся цыплята. Сразу с платформы нырнул в дубовую рощицу и остолбенел, увидев новенький ларек, весь из стекла и пластика.
Яркая надпись бросилась в глаза, ослепила: "ВОДкА".
"Слава КПСС" - вспомнил я лозунг.
И детский анекдот. Грузин, увидев этот лозунг, спрашивает:
– Слушай, Слава КПСС - кто такой? Славу Метревели знаю, славу КПСС не знаю! Кто такой?
Вспомнил, усмехнулся. Решил зайти в ларек. Но только подошел к широким стеклянным дверям, как они сами распахнулись, открыв за собой яркий, цветастый палас и широченный стол.
Шагнул вперед. И стеклянные двери сами закрылись. По сотовому телефону разговаривала Мария Матвеевна...
Увидев меня, она только кивнула, приглашая садиться. Я сел, степенно сложив на коленях руки.
– Совсем обнаглели эти "новые русские", - сказала она, ожидая связи.
– На моей делянке, с которой я кошу траву корове, поставили алюминиевый завод. Ну и чем же я корову кормить буду? Алло! Да! Да!
– заговорила она в трубку.
Я уже шел широким полем...
– Земля - как магнит. Она притягивает к себе. Живет внутри каждого человека. Земля - это наша Вера! Земля - это наша Надежда! Земля - это наша Любовь!..
Земля и Родина - неразделимы.
Над головой стрекотал вертолет.
– Земля - это все, что у нас осталось. Теперь они продают землю.
Значит, пришли к выводу, что пора, в самый раз. Отчуждение земли от человека можно только придумать. Точно так же, как придумали отчуждение человека от Бога. Именно придумать, сочинить. И не как иначе...
И вдруг вертолет, избоченившись, как кот для прыжка, просыпал смешные комочки, напоминающие людские фигурки.
Парашютисты, выбросившись из вертолета, раскрывали разноцветные парашюты, и у каждого был флаг страны, участвующей в закладке алюминиевого завода.
Я насчитал их пять.
Последним вылетел флаг России, и ветер отнес его далеко в сторону...
Разрешить человеку, русскому человеку продавать землю, значит, еще раз заставить человека согрешить перед Богом.
Отчуждение от земли, продажу ее может придумать только тот, кто своей земли не имеет...
Я метался в бреду. Доктор присел на мою койку.
– Ну, успокойся!
– сказал доктор, что-то сказал сестре.
– Нет, нет!
– пытался прокричать я.
– П-п-реступление перед Богом!
Не-до-до-разумение! Не-до-до-разумение!
Но слова не выдыхались. Лишь только раздували жар в груди. Невыплаканный пожар в сердце.
Из памяти выплеснулось новое воспоминание...
Я задыхался и шел и шел скошенным полем мимо копен пшеницы. А в ушах стояли слова.
– Ну, вот, теперь мы будем жить в копнах.
– А что мы будем варить?
– Кузнечиков.
– А кто у нас будет мама?
Гранатовая луна полыхала в горячем пепле. У горизонта она казалась огромной, жаркой, жуткой.
Кажется, мы проспали свою Родину!..