Чтение онлайн

Ярослав шагнул вперед, очень жестко взглянув на эту внезапно вставшую на дыбы женщину.

— И что тебе не нравится? — Ни на шаг не уступив, спросила она. — Давай — ударь. И разом избавишься от дикарки и ее приблудных выродков. Или ты думаешь, что я не знаю, как меня и моих детей ромейцы величают? Да и ты, небось, не раз думал, что женился неудачно. Ну а что? Кто я такая? Я ведь стою на твоем пути к престолу ромеев. Со мной тебе туда никогда не сесть. Давай. Ударь. И решим этот вопрос. Потому что я так больше не могу. — Произнесла она и замолчала, не отступив ни на шаг и не опустив глаз, хотя Ярослав уже буквально навис над ней.

Секунда.

Его кулаки нервно сжимаются и разжимаются. Давненько он не сталкивался с открытым неповиновением. Все-таки языческие женщины по своему менталитету очень сильно отличались от христианок или мусульманок. Гордые и своенравные, знающие себе цену. Особенно те, что вес в обществе имели.

— Ты поручишься за Романа… хм… Ратмира? — После долгой, слишком долгой паузы спросил он. — Чтобы я оставил его наместником в наше отсутствие.

— Поручусь, — чуть помедлив, ответила она.

— Хорошо. Ты пойдешь со мной в поход. Но если ослушаешься моего приказа — выброшу за борт. Ты поняла? Хорошо, — произнес он, когда она кивнула. — И еще. Если еще хоть раз ты посмеешь шантажировать меня нашими детьми, я тебя убью. Ясно? — Прорычал Ярослав, которого переполняла ярость и злость. Пелагея промедлила с ответом. И парень не выдержал — схватил руками ее за горло. Женщина захрипела и попыталась вырваться. Но куда там… Уже почти теряя сознание она догадалась ударить ногой Ярославу в промежность. Получилось так себе, но немного ярость сбило, и парень разжал руки.

— Ты что творишь?! — Прохрипела она, ошарашенно смотря на нашего героя и потирая шею.

— НИКОГДА НЕ СМЕЙ ШАНТАЖИРОВАТЬ МЕНЯ ДЕТЬМИ! ЭТО МОИ ДЕТИ! УБЬЮ! ПОНЯЛА?! ЛЮБОГО УБЬЮ ЗА НИХ! ЛЮБОГО! УРАЗУМЕЛА?!

— Уразумела, — попятившись, произнесла она, видя, что ее супруг с трудом удерживается на грани самоконтроля. Обычно такой спокойный и выдержанный в любой ситуации. А тут — берсеркер.

Ярослав остановился и зажмурился.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. С большими паузами. Размеренно.

Наконец, несколько минут спустя, он открыл глаза и посмотрел на нее уже своим обычным, спокойным взглядом.

— Никогда так больше не делай. Не искушай меня. Дура. Ты даже не представляешь, насколько близко ты была к смерти. Наши дети для меня — все. Я любого за них убью. И за тебя. Но если ты посмеешь хотя бы попытаться лишить меня моих детей, я оторву тебе голову без промедлений и сомнений. Даже несмотря на то, что люблю. Люблю. Ты слышишь?

— Слышу, — потупившись, ответила Пелагея.

— А теперь пошли со мной. Если уж ты напросилась в поход, нужно срочно решать непредвиденные задачи. Проклятье! Тысяча чертей! Кучу непредвиденных задач! — Произнес Ярослав и развернувшись, решительным шагом вышел из комнаты. Пелагея же, не медля ни секунды, бросилась за ним. Терять свой шанс она была не намеренна. Разве что продолжала потирать шею и бросать на мужа странные взгляды…

[1] Аланы, как и скифы с сарматами относились к индоевропейским народам, иранской группы. Их самоназвание является чуть искаженным вариантом слова «arya» — типичном самоназванием для всех древних ариев и иранцев. К слову Персия — это строго греческое название Персии. Самоназвание персов — тоже arya, а Иран — это искаженный вариант этого слова. То есть, задолго до «Третьего Рейха» уже имелись ребята, не стеснявшиеся называть себя «арийцами», а свою страну — державой ариев.

[2] Имеется в виду Северный Кавказ и Северное Причерноморье.

[3] Кроме конной сотни Ярослава под командованием Добрыни.

Глава 6

866 год, 12 августа, Днепровские пороги

Пять день уже шло форсирование порогов.

Было сложно.

Печенеги ушли.

На западе, у Днестра и Дуная с новой силой вспыхнула старая война между печенегами и венграми. Из-за чего, для повышения концентрации западные орды постарались подтянуться поближе. Чтобы задействовать племенные ополчения. Ведь вопрос стоял не о жизни, а о смерти. Их смерти. Ведь с юга венгров прижали болгары, с запада — моравы, а с севера горы, совершенно непригодные для их жизни. Там, на западе сцепились насмерть две степные культуры, два степных народа, промеж которых мира не будет…

На востоке, у Дона, хазары и восточные орды печенегов также, как и на западе стянули остатки своих сил. Чтобы если хорезмцы, огузы, половцы и аланы переправятся через реку — встретить их достойно. И если не победить, то умереть с честью. Во всяком случае, на это рассчитывал каган.

Ярослав же из-за этой страсти своего союзника был вынужден мучиться на порогах с какой-то горсткой помощников. Это по весне прошлого года, когда печенеги сюда подошли целой ордой с кучей скота, было все просто и легко. Сейчас же здесь им помогал всего один род. Большой, но род, а не орда, что состояла из многих таких образований.

Консулу Нового Рима очень не нравилась обстановка.

Он не доверял доведенным до отчаяния ордам и их правителям. Ведь если раньше у печенегов что-то более-менее складывалось хотя бы на западе, то теперь и там их ждала лишь боль и смерть. Ведь венгры, доведенные до отчаяния той ситуацией, в которую они попали, получили очень существенную поддержку от византийцев. Из-за чего Ярослав особенно бесился. Ибо Византия в очередной раз показала себя не самым надежным союзником. Даже в том деле, который касался ее собственного выживания.

Да, на первый взгляд ее поступок выглядел правильным. Столкнуть две крупные группы кочевников, чтобы они взаимно истребили друг друга. Но этим Византия ослабляла тех степняков, что выступали щитом для них самих. Тех, кто мог бы давить на халифат через Кавказ и, возможно, Среднюю Азию. Византия в очередной раз стремилась к мелкому тактическому успеху в битве, что приближало ее поражению в войне. Очередной войне. И, вместо верного и хорошо прикормленного боевого бурундука, что сторожил бы степь от бесконечных вторжений с востока, Византия подставляла свое «нежное вымя» очередной страшной угрозе…