Чтение онлайн

— Не знаю, что бы я делала без вас, мальчиков Кэллоуэев, — Джун похлопала его по плечу, и я поспешно отвела взгляд. — Поставь на веранде. Дальше мы сами.

— Слушаюсь, мэм, — отозвался Хантер и прошел мимо нас, поднимаясь по ступенькам.

Джун смотрела на меня с самодовольной уверенностью человека, читающего мысли, как открытую книгу, и в ее глазах искрилось веселье.

— Даже не начинай, — предупредила я, указывая на нее пальцем.

После моего отъезда она часто заводила разговоры о Кольте. Потом — снова, когда узнала о моей помолвке с мужчиной, которого называла «таким же полезным, как сиськи быку». Но я всегда обрывала эти темы. Я не хотела знать ничего о его жизни здесь. Я бы этого не вынесла.

— Я и слова не сказала, — ответила она легко и дразняще, но не стала настаивать. Она обняла меня за талию и повела обратно вверх по ступенькам веранды. — Поговорим позже, — прошептала она, и в тоне было поровну ласки и предупреждения.

Хантер ждал у входной двери, держа в руках по чемодану.

— Точно не хочешь, чтобы я отнес их наверх?

— Этого достаточно, Хантер, — сказала Джун, берясь за дверь. — Спасибо за помощь, красавчик.

По его лицу расползлась медленная улыбка, щеки порозовели.

— Вы льстите моему самолюбию, мисс Джун.

— Этому самолюбию помощь ни к чему, — она закатила глаза. — Никогда не была нужна.

Хантер усмехнулся, наконец поставил чемоданы и слегка наклонил голову.

— Если что понадобится — кричите.

— Спасибо, Хантер, — выдавила я, когда мы вошли в дом.

Здесь пахло старыми сосновыми половицами, отполированными десятилетиями шагов, клубникой, настолько спелой, что сладость густо висела в воздухе, и едва уловимым ароматом духов Джун.

Пахло точно так же, как я помнила. Пахло домом.

Мы свернули на кухню, и там стояли корзины, переполненные яркими ягодами, вываливающимися прямо на стол. Из одних сочился сок, оставляя темные липкие пятна, другие сморщились, как забытые жертвы урожая, с которым одной женщине не справиться.

— Тут у нас аврал. Рук не хватает, — обронила Джун как бы между прочим, вытирая руки о фартук, хотя взгляд задержался на мне.

Горло сжало от всего, что я могла и должна была сказать, но слова не шли. Вместо этого я неловко собрала волосы, схватила ближайшую корзину, и плетенка впилась в ладонь.

— Куда мне? — спросила я, уже высматривая, где разруха сильнее всего.

Она улыбнулась мне той самой мягкой улыбкой, предназначенной только для меня, той, что когда-то лечила разбитые колени и чинила сердце. Но даже магия Джун не дотягивалась до трещины, оставленной Кольтом.

— Может, ты сначала разберешь вещи и отдохнешь? Это все подождет.

Я покачала головой. Сидеть спокойно я была не в состоянии.

— Разберу потом. Я хочу помочь.

Она кивнула в сторону кухонного окна, на грядки клубники, чья рубиновая мякоть блестела под беспощадным теннессийским солнцем.

— Надо спасти хоть что-то, пока жара не превратила все в кашу. Рабочие собирают сколько могут, но в этом году урожай выдался щедрый.

Я поцеловала ее в висок, губы скользнули по серебряным прядям, выбившимся из- под кос, и направилась к задней двери. Петли застонали протяжным, ржавым скрипом, когда я вышла наружу.

— Я рада, что ты вернулась, малышка, — окликнула меня Джун. — Неважно, что тебя привело. Важно, что ты дома.

Жара дрожала над рядами клубники, пока я смотрела на ферму.

Мне это было нужно: земля под ногтями, солнце, от которого розовеют мои плечи, сладкий вкус ягод, которые я ела прямо с куста. Мне хотелось этого ощущения нужности — снова быть важной для себя и для этого места.

У Джун было несколько работников, но их не хватало на эти раскинувшиеся гектары, которые она упрямо отказывалась сокращать. Работы было по горло, и Джун не тянула бы все в одиночку, если бы я не уехала.

Я уже прикидывала, за какие дела возьмусь, но сначала — ягоды. Я собирала их быстро, пальцы работали на автомате, окрашиваясь красным соком.

Сорвать, положить.

Сорвать, отбросить подпорченную.

Я боялась, что разучилась, но руки помнили. Однообразные движения успокаивали так, как ничто не успокаивало с тех пор, как я собрала свою жизнь в коробки. Последнюю неделю я жила у отца, пытаясь во всем разобраться, но с самого начала знала, что это плохая идея.

Каждая ягода, падавшая в корзину, была тихим актом неповиновения, шагом прочь от той, кем я стала в Роли. Та девушка позволила мужчине поглотить себя — мужчине, который хорошо смотрелся в костюме, но не умел держать слово, даже если выжег бы его себе на коже.

Та девушка так отчаянно хотела, чтобы ее выбрали, что сжалась до удобной версии самой себя. А здесь, с коленями в теплой земле, отец и Грант казались ничтожными. Если бы телефон не завибрировал в кармане уже в пятый раз с момента моего приезда к Джун, я, возможно, и не вспомнила бы о них.

Они не имели значения. Не на этой земле.

Я резко вытащила телефон. Семь пропущенных от Гранта и еще два — от секретаря отца. Голосовые сообщения копились одно за другим, но я оставила их гнить. Мне больше не было интересно, что они скажут.

Я подняла взгляд и заметила Хантера, небрежно прислонившегося к недавно починенному участку забора со своей стороны границы. В одной руке он держал перчатки и смотрел на меня так, будто его совсем не смущало, что я его поймала.

Я прикрыла глаза ладонью и одарила его самым уничтожающим взглядом, на какой была способна, хотя за пару часов на жаре он утратил остроту. Работа на ферме действовала именно так. Она вымывала из меня весь яд, оставляя лишь мягкую уязвимость, которую я старалась прятать.