Чтение онлайн

Она снова улыбнулась ему, кивнула на очередную порцию бреда, который он нес. Потом его рука вернулась к ее бедру, большой палец скользнул вдоль подола рубашки, и ее глаза дернулись ко мне — как всегда, словно какая-то часть ее все еще знала, что именно я вытащу ее из этого.

В груди что-то сжалось, старые инстинкты вспыхнули жарче, чем алкоголь, жегший желудок. Я резко отодвинул стул, ножки со скрежетом проехались по затертому полу, и я, не раздумывая, прорезал толпу.

Блэр следила за мной, пока я сокращал расстояние, ее губы приоткрылись на резком вдохе. Взгляд метнулся к выходу, пальцы дернулись по бокам, будто она прикидывала самый быстрый путь к отступлению.

Она что-то тихо сказала ковбою и сделала шаг назад — ровно настолько, чтобы это выглядело вежливо. Но он либо не заметил, либо ему было плевать. Его рука все еще зависала у ее бедра, а потом сползла ниже.

Тогда он снял шляпу, покрутил ее между пальцами и направил к ее голове, будто собирался водрузить прямо на ее рыжеватые волосы.

Зрение сузилось, и я перехватил его запястье.

— Я бы на твоем месте этого не делал, — сказал я тихо, с предупреждением в голосе.

— Какого хрена? — зарычал он, дергаясь. — Убери от меня руки, сукин сын.

Вблизи я его узнал. Один из новых летних работников с ранчо Уорнеров. Я пару раз видел его раньше, и когда он поднял глаза и понял, кого именно только что назвал сукиным сыном, он застыл.

Умно.

Я отпустил его запястье и шагнул ближе к Блэр. Инстинкт тянул меня к ней, пока ей не пришлось поднять подбородок, чтобы встретить мой взгляд. Карие глаза с золотыми искрами — те же, что всегда, — ударили под дых. Все эти годы не притупили в них ни черта.

Она моргнула, взглянула мимо меня и снова на меня.

— Что ты, черт возьми, делаешь, Кэллоуэй?

Кэллоуэй. Ново. Моего брата она так называла не раз, но меня — никогда. Я всегда был Кольтом. И уж точно не в таком ровном, настороженном тоне.

— Блэр, — протянул я, позволяя ее имени соскользнуть с языка, будто у меня не сводило спину от одного лишь стояния так близко.

— Не знал, что она твоя, — сказал ковбой, расправляя плечи, словно собирался выглядеть опасным.

Я не ответил. Я смотрел на нее.

Пальцы Блэр сжались на кромке стойки, тело отодвинулось на сантиметр.

— Я не его. — Слова были отрывистыми, но в голосе дрогнула тонкая дрожь.

Ковбой придвинулся ближе, просунул голову между нами и протянул руку.

— Ты Кольт, да? — от него несло виски. — Ты принял ранчо Кэллоуэев у отца.

Шея была каменной, но я не повернул голову.

— Единственный и неповторимый.

Блэр фыркнула, и на миг передо мной мелькнула та девушка, которую я знал.

— Снижаешь планку сегодня? — спросил я, кивнув в его сторону. — Разве у тебя где-то нет жениха?

Я окинул бар взглядом, будто искал его, хотя прекрасно знал, что она пришла одна. В ее глазах мелькнуло что-то — боль или, может, сожаление, — затем ноздри раздулись, а по горлу пополз румянец.

Она наклонилась достаточно близко, чтобы меня накрыл знакомый запах клубники с едва уловимой родной и пьянящей ноткой кокоса. Правая рука легла поверх левой почти бессознательно, но мой взгляд зацепился за движение, притянутому к пустому пальцу, который она пыталась скрыть.

— Ты ради этого сюда полез? — спросила она с ядовитой усмешкой. — Защищать честь мужика, которого видишь впервые?

Я коротко, без смеха, хмыкнул.

— Никто не в силах защитить мужика от тебя, Клубничка. Я это знаю лучше многих.

Ее плечи напряглись, с губ сорвался резкий вдох.

— Прошли годы, Кольт, — сказала она, чуть задыхаясь, грудь поднималась и опускалась. — Ты больше ни черта обо мне не знаешь.

Я шагнул ближе, пока между нами не осталось воздуха, поля моей шляпы бросили тень на ее лицо. Я чувствовал, как ковбой маячит рядом, пялится, как идиот.

— Я знаю тебя, Блэр, — пробормотал я, голос стал низким и шершавым. — Не важно, как старательно я пытался забыть.

Ее руки сжались в кулаки и тут же разжались. Правая приподнялась на дюйм и опустилась обратно, и я почти пожалел, что она не дала мне пощечину.

Это было бы проще, чем этот медленный, ровный жар, пожирающий меня изнутри.

Блэр подняла подбородок, сглотнула и сделала шаг назад — но это лишь усилило желание сократить дистанцию.

— Расслабься, Кэллоуэй. — Улыбка была сплошным сахаром с ядом. — Не стоит надрываться. Свой геройский комплекс оставь при себе. Со мной все в порядке.

— Кэллоуэй, правда? — Я провел ладонью по челюсти, чувствуя колючую щетину. — Ты так легко забыла мое имя? Я думал, на это уйдет больше времени. Или ты так же обошлась и со своим женихом?

Ее глаза расширились, боль снова мелькнула и тут же погасла. Я видел, как искра той Блэр, которую я знал, гаснет прямо передо мной. Я бы многое отдал, чтобы вернуть каждое чертово слово.

— Не льсти себе. — Уголки губ снова поднялись, но до глаз улыбка не дошла. — Тебя не так уж трудно забыть.

Мы оба знали, что это ложь. Но если ей хотелось притворяться, я позволял.

— Продолжай твердить себе это, Клубничка. — Я приподнял шляпу и выдал самую ленивую ухмылку, на какую был способен. — Если так тебе легче спится.

— Не называй меня так, — рявкнула она, и в глазах впервые с момента ее появления вспыхнул настоящий огонь.

Я удержал взгляд, запоминая каждую перемену в ее лице, каждую мелочь, которую принесли годы, прежде чем заставил себя отвернуться. Ковбой все еще был рядом, все еще ждал. Мне следовало сказать ему, что она его. Следовало уйти, дать им потанцевать, позволить ей покинуть бар с ним и наделать любых ошибок.