Чтение онлайн

– Кто, например?

– Известная певица Лена Валайтис, актриса кино Зента Бергер, телевизионная звезда Уши Глаас, продуцент Ральф Зигель...

Имена звучные, но, кроме последнего, ни о чем мне не говорящие.

Я заметил, что мы едем по другой, нежели обычно, дороге. Пересекли по мосту реку Изар, и Эгил прибавил скорость.

– Далеко нам?

– Не очень. Ты увидишь биргартен, настоящий немецкий пивной сад.

С английскими пабами и бангкокскими злачными заведениями я когда-то знакомился, стараясь по возможности экономить доллары. Сейчас на правах гостя я рассчитывал в душе, что нас ждет шикарный ресторан с какой-нибудь особенной кухней, а мы, оказывается, будем пить просто пиво. Радости маленько поубавилось. Но ничего, постараемся изобразить, что все это безумно интересно.

Через минут двадцать мы были на месте. Наш биргартен назывался "Гудсхоф Ментершвейге". У Эгила опять возникла проблема со стоянкой.

– Они тоже,- киваю я на длиннющие ряды сверкающих машин,- приехали пить пиво? А как же потом за руль?

– Специально никто здесь не караулит и не проверяет. Есть доля снисходительности, если не нарушать правил движения.

Биргартен меня восхитил. Между вековых сумрачных деревьев, видевших, наверное, еще первые "октоберфесты" времен короля Макса-Йозефа I, врыты в землю, так и хочется сказать, дубовые столы. Может, они вовсе и не дубовые, но уж очень массивные, грубо сколоченные, пахнущие деревом. Над столами, за которыми современные бюргеры отводят душу, сверкающие гирлянды электрических лампочек. Где-то играет духовой оркестр, почти в каждой компании поют песни и есть пара-тройка человек в национальных костюмах. Народу полно, обстановка вполне непринужденная. От моего серого настроения не осталось и следа.

В центре сада концентрировались ароматы, от которых текли слюнки. Здесь бойко орудовала раздаточная кухня, шипели внушительные куски мяса, жарилась картошка, тушилась капуста, пенилось пиво, щелкали кассовые аппараты.

Эгил сунул мне поднос.

– Тут самообслуживание. Выбирай что хочешь.

– Боря, я советую взять "швайне хаксе",- сказала Лариса,- свиную ногу. Это то, что любят немцы.

Глаза разбегались от соблазнов. Вокруг стоял такой шум и гам, что я не мог сориентироваться, разглядывая выставленный в витрине ассортимент. В общем, мы набрали еды, как с голодухи. Сначала я еле-еле, боясь опрокинуть, дотащил до стола поднос с тремя литровыми кружками пива. Второй поднос был доставлен с двумя большими тарелками гарнира: на одной - картофель фри, на другой - гора тушеной капусты. Эгил принес тарелки со "швайне хаксе", а Лара обеспечила нас вилками и ножами.

Глядя на возникшее передо мной блюдо с полуторакилограммовым оковалком свинины, лоснящимся и румяным, я внутренне содрогнулся: неужели все это можно съесть? Однако с деланным оптимизмом произнес:

– Ого! Придется поработать. Но не много ли на ночь?

– Один раз в жизни можно,- усмехнулся Эгил.

– Только бы не последний. Цумволь, Лариса!

– Цумволь!
– улыбка осветила лицо феи Грюнвальда.

– Цумволь, Эгил!

– Цумволь, Борис!

Неспешная трапеза, когда смачные глотки холодного пива чередуются с отправлением в рот нежнейших кусочков отрезанного мяса и вкуснейшей баварской капусты, а вечерняя прохлада и звуки духового оркестра еще более распаляют аппетит, и все это в обществе красивой женщины (хотя и в присутствии мужа) - какая вам еще нужна "амброзия"! Разве что остроту и пряность впечатлений усилило бы это самое отсутствие мужа. Однако программой развлечений от Эгила Шварца сие не предусмотрено. Да и мы, как-никак, люди благовоспитанные, на это не претендуем и гоним прочь неприличные мысли как сатанинский искус.

Лариса наклоняется ко мне:

– Посмотри на стол справа, напротив нас.

Я сфокусировал взгляд в нужном направлении и увидел импозантного господина в черном плаще с белым шарфом на шее. Он вальяжно расположился за столом, держа на руках породистую собачку. Сытая порочная физиономия, блестяще-приглаженные черные волосы, холеные тонкие усики. Чем-то он напоминал мне Сальвадора Дали.

– И кто это?

– Рудольф Мозхаммер. Один из самых богатых и известных людей Германии.

– Чем занимается?

– Портной, дизайнер мужской одежды. Имеет свой салон на Максимилианштрассе. Но портной не простой. У него шьют костюмы арабские шейхи.

Между тем Мозхаммера облепили несколько девушек, прося у него автограф. И Руди, как величают здесь великого портного, с ленивой барственной щедростью подписывает все, что ему подсовывают под руку: открытки, фотографии, салфетки, клочки бумаги...

– Я смотрю, он любимец не только нефтяных магнатов.

– Еще одно маленькое доказательство его большой популярности.

– И так запросто заглядывает в биргартен попить пивка?

– Сюда может зайти каждый,- поясняет Лариса,- но этот сад для бонз, его посещают в основном состоятельные люди. Кто есть кто, не сразу определишь, если не знаешь. Миллионер может быть в джинсах. На Западе существует такое понятие "андерстейтмент" - не выпячиваться. Ходят в якобы простой одежде, а на самом деле очень дорогой. Но Мозхаммер - один такой. Колоритная личность.

Пока мы вели светский разговор, я едва осилил половину блюда.

Тяжелую граненую кружку осушил до дна, но мясо уже не лезло, несмотря на всю романтику ужина. С легкой досадой оставлял я недоеденный шмат свинины вкупе с картофелем и капустой. Чудный вечерок, только бы живот выдержал...

Слава богу, все обошлось без эксцессов, и теперь самое время отвлечься от проблем чревоугодия и вернуться к теме, связанной с радиостанцией "Свобода". Забегая несколько вперед, скажу, что, покидая Мюнхен, я запасся у Шварца телефонами и адресами людей, могущих в чем-то помочь в плане воспоминаний. В том числе получил и координаты Юлиана Панича, одного из любимейших актеров моей юности. Вернувшись в Москву, я написал ему письмо с просьбой рассказать что-нибудь о себе и о Мондрус. И через некоторое время получил ответ, очень меня озадачивший. Жаль, что история с письмом случилась после поездки к Мондрус, а не до того. Тогда я мог бы прояснить некоторые вопросы. Впрочем, цитирую Панича:

"Уважаемый Борис Александрович!

Письмо Ваше получил. Стараюсь оказаться Вам полезным. Однако что я могу сказать в дополнение к тому, что сказано в фильме о Ларисе Мондрус? (Имеется в виду телефильм Панича "Дорога домой".- Авт.)

Лариса - явление уникальное! Ну, про певицу Мондрус Вы напишете сами. И напишете хорошо. Там все на поверхности, но я знаю еще несколько Ларис. Первая - величайшая труженица! Годы и годы Лариса читала новости на радио "Свобода". В штат ее не брали, потому что она, как мне кажется, и сама не очень хотела этого. И вот (как правило, по ночам) безукоризненно с точки зрения подачи текста Лариса читала "на воздух" новости - скучнейшее и необходимое для любой радиостанции занятие: Таких мастеров было немного. В Париже не менее "производственную" работу проводил ленинградский артист, чтец и режиссер Анатолий Шагинян. Так, Виктор Некрасов не выдержал и закричал однажды: "Разве можно микроскопом гвозди заколачивать?!" И это не только об Анатолии, это и о Ларисе и о немногих других, кто по праву мог бы работать на радио "Свобода", но не работал в сытом и удобном штате, а зарабатывал на хлебушек на положении свободного (от привилегий) сотрудника.

Нет, сегодняшний дом Шварцев - Мондрус и уровень благополучия политы трудовым потом...

Лариса! Я помню, как блестяще по-немецки озвучила она для немецкого проката роль героини в фильме Михалкова "Очи черные". Я тоже принимал участие в том озвучании. Помню нашу гордость за Ларису и ужас звукорежиссера: "Вы привели в студию не русскую артистку, говорящую по-немецки, а настоящую немку!" Им нужен был легкий акцент, а Лариса не умеет с акцентом! Она поет по-русски, по-латышски, по-немецки, по-английски и черт-те знает на каких языках БЕЗ АКЦЕНТА!