Чтение онлайн

 - Оставь. Такое бывает полезно вспомнить, к тому же у меня есть виды на этот реагент. Кто знает, когда может понадобиться темнота?

 - И тебе будет легко воспользоваться ею при необходимости?

 - Рано или поздно мне и плетением придется пользоваться — надо же понять его возможности, иначе получится, что все это было напрасно.

 - Знаешь, мастер, когда мы доберемся до Лемпики, я не буду откладывать путешествие в твой сон.

 - Есть опасения?

 - Нет, не совсем. Просто любопытно взглянуть на твое дерево — мне тяжело его представить.

 - Что ж, это можно будет устроить. Мне и самому не мешало бы там осмотреться.

 Не успели толком затянуться следы черного, а наступил день путешествия. Багажа у меня было немного — я не собирался перегружать себя лишним весом перед лицом непредвиденных обстоятельств. Только самое необходимое — смена одежды, деньги, Либер Кламорис, ноутбук. Все ценное и подозрительное имущество вроде лаборатории мы зарыли в подвале во избежание возможных недоразумений.

 Необычным способом на борт моего самолета должна была попасть сама Соусейсеки и порученные ее заботам четыре запаянных пробирки с красками, готовить которые заново в чужом мире мне совсем не хотелось бы. Хрупкие фиалы скрылись в когда–то купленной мной коробочке, крышку которой мы прикрутили затем парой шурупов.

 Я очень сомневался, что таможня пропустит на борт куклу с металлическим механизмом внутри или пробирки с подозрительным содержимым. Поэтому мы разработали следующий план — в аэропорт я приносил Соу в рюкзаке вместе с остальным багажом, затем через зеркало она уходила в Н–поле и появлялась уже в самолете. В одном из чемоданов лежало зеркало — на всякий случай.

 Вопреки моим опасениям, все прошло глаже, чем я мог представить. Некоторые объяснения потребовал Либер Кламорис, но все же ясно было, что это не запрещенная к провозу вещь. Пришлось сказать, что это подарок знакомому по переписке.

 Соу тоже не встретила особых сложностей, хотя в целом полет для нее был гораздо менее комфортным, чем для меня. К вечеру мы уже были в Токио.

 После того, как я прошел контроль и ощутил вес Соусейсеки в чемодане с зеркалом, мне показалось, что все проблемы позади. Ночью, в гостинице, я отослал то самое сообщение со словом Lapis в качестве названия. Ответы на многие загадки были близки.

 Утро приветствовало нас ответом — мне предложили встретиться в парке Уэно недалеко от храма Киомицу Каннон–ду. Особых опознавательных знаков мы не обсуждали, но я был уверен, что там немного скучающих гайдзинов в плащах и с объемными рюкзаками за спиной. Соусейсеки настояла на том, чтобы прихватить с собой Либер Кламорис и шкатулку, а я прихватил и наличные — на всякий случай.

 Судя по картам, заблудиться было непросто, и я не стал тащить с собой ноутбук.

 Улизнув от собирающейся на экскурсию группы, я поймал такси и после сбивчивых объяснений все же сумел дать водителю понять, куда мне нужно. Ехать пришлось долго — в основном из–за пробок, но почему–то мне было совсем спокойно, и я даже не стал разбираться со сдачей и чаевыми, сунув водителю сотню долларов. В конце концов, они скоро станут просто подделкой.

 Парк встретил нас неожиданным многолюдным потоком. Позже я догадался, что горожан привлекали столь любимые японской традицией цветущие сакуры, а туристов — исторические достопримечательности, но тогда мне было совсем не до того. Впрочем, опасения оказались напрасными, и меня узнали довольно быстро.

 Можно сказать, что я был удивлен встречей. Вместо рисовавшегося в моем воображении низенького и толстого отаку меня встретили две довольно симпатичные девушки. Сперва я даже не мог понять, почему они со мной говорят, да и их акцент делал английский неудобоваримым, но после нескольких ключевых слов общий смысл стал более–менее понятным. От меня хотели доказательств.

 Что ж, это естественно, и обижаться не приходится. Наоборот, мне повезло — меня почему–то выделили из остальной толпы сумасшедших, и вряд ли это была заслуга выдумок про инвестиции и миллионеров.

 Видели бы вы их лица, когда Соу сказала им что–то на чистейшем японском! Я не видел — осматривался, пытаясь понять, сколько внимания к нам привлечено. Да и вообще спиной много не рассмотришь.

 Впрочем, никто не спешил бросаться разглядывать говорящую куклу или, что более логично, освобождать из рюкзака похитителя украденную девочку. После того, как художницы слегка отошли от первых впечатлений, мы покинули парк — во многом из–за Соу, которая сказала, что место для встречи было выбрано просто отвратительное.

 Рассказ о появлении в нашем мире сведений о куклах Розена и Игре Алисы оказался одновременно неожиданным и предсказуемым. Эту историю одна из мангак услышала от владельца небольшого кукольного магазинчика, которого она охарактеризовала как симпатичного юношу–иностранца, зеленоглазого блондина.

 «Он был весь в черном и очень печален, я подумала, что он потерял кого–то близкого, ведь на Западе траур черного цвета.»

 Откровенность за откровенность — пришлось рассказать и о нас с Соу. И наверняка этот рассказ звучал чудовищным бредом, но знаки на руках, Либер Кламорис и главное, живая и отлично справляющаяся с переводом Соусейсеки были наилучшими доказательствами.

 На прощание нам показали расположение того самого магазинчика, и я дал торжественное обещание передать им, чем закончится история, если найдется способ.

 Соусейсеки хотела немедленно идти к кукольнику, в котором невозможно было не узнать того самого ученика Розена, из–за которого заварилась эта каша. Лишь с большим трудом мне удалось убедить ее не торопиться и подготовиться к этой сложной встрече.

 Я понимал, что Соусейсеки, скорее всего, захочет мести, но в то же время мы на самом деле нуждались не в трупе со множественными ножевыми ранениями, а в способе пройти в родной мир Соу. Энджу нужен был мне живым.

 Этой ночью спокойно поспать не получалось. Слишком многое должно было произойти утром, после встречи с мятежным учеником Розена. Было ясно, что без его помощи поиски способа преодолеть границы миров окажутся гораздо более долгими и, возможно, бесплодными. Но и договориться с ним по–хорошему казалось невозможным — потерявший свою любимую куклу из–за собственных амбиций, посрамленный мастерством учителя и сбежавший от поражения, вряд ли он мог бы адекватно воспринять наше появление. Да и Соусейсеки точно не была настроена на мирный диалог, и я ее понимал. Кажется, все же зря я показал ей аниме, зря.