Чтение онлайн

– Дедушка, а почему лиса не стала его есть здесь, а утащила куда-то?

– Должно, помешали ей. А вот кто, сейчас посмотрим.

Рядом с лисьими следами тянулись то глубокие полосы, то чуть заметные царапины. Иногда, как клюковки, рдели на снегу капли крови. Немного поодаль мелкими точками тянулся еще один след. Он огибал полукольцом березку и тянулся в направлении тетеревиной ночевки. Но за несколько метров до нее круто поворачивал к ельнику.

Прокудин погладил бороду, прищурился:

– Вы узнаете, кто здесь разгуливал? Нет? Куница. Для наших мест редкий зверек. Она тоже охотилась за тетеревами. Лиса берет хитростью, а куница смелостью и злобой. Зубы у нее, как шилья. Лиса с ней в драку не вступает. Вот она и поволокла свою добычу от греха подальше.

У сломанной ветром сосны сугробы пестрели от птичьих перьев и сгустков крови. Тут же на снегу валялись остатки пиршества.

3

След куницы ломался и вел к глубокому, заросшему оврагу. По крутому склону Прокудин сполз до самого дна, увлекая за собой ребят. Они проваливались в глубоком снегу до пояса, а старик все же упрямо пробивался вперед, оставляя после себя узкую борозду.

Желание увидеть живую куницу было настолько велико, что никто из ребят не замечал усталости. Там, где овраг разветвлялся на отдельные отроги, след поднимался по отлогому склону к соснякам. В дупле, в беличьем гнезде, куница нашла себе пристанище.

Прокудин свернул к отрогу, прошел несколько шагов и сразу почувствовал, как снег под ним осел.

Старик рванулся, чтобы отступить от ямы. Но Снег обрушился, и вместе с ним Прокудин пополз вниз.

Мелькнула страшная догадка: колодец! Кто-то разбросал городьбу, и колодец стал ловушкой.

А если там вода? Говори - пропал. С Прокудиным это уже случалось. Тогда он был мальчишкой. Да и время было другое, летнее.

Старик раскинул по сторонам руки, пытаясь за что-нибудь зацепиться. Но стенки колодца были осклизлыми, гладкими. Ноги его коснулись твердого дна. "Лед!" - не без радости отметил он. И сразу пахнуло ледяной сыростью. Вверху чернел клочок неба.

"Не свалился бы еще кто!"

Прокудин что было силы закричал.

– Дедушка, ты что?
– над колодцем склонился Коля.

– От края подальше. Упадете!..
– Прокудин с горечью подумал: "Сиди теперь".

Стрельникова растерялась, а девочки испуганно сбились в кучу.

– Чего вы?
– прикрикнул на девочек Вася.
– Человека спасать надо, а они...

– Тащить надо, - заметил Коля.

Коля стал собирать у ребят ремни, связывать их друг с другом узлами этому его научил отец.

– Ремни оборвутся, - запротестовала Евдокия Петровна.

– Выдержат, - уверил ее Вася.
– В колхозе из ямы так бычка тащили.

Он сбросил один конец связанных ремней в колодец, крикнул:

– Дедушка, топор дай!..

Из колодца вытянули топор. Привычно, по-взрослому Коля и Вася свалили высокую суковатую елку. И эту своеобразную лестницу спустили в колодец. Рядом поставили жердь. И на всякий случай снова опустили ремни.

– Ты подпояшься, дедушка, - командовал Вася.
– Мы держать тебя будем.

По сучкам Прокудин медленно поднимался вверх. Клочок свежего неба расширялся. Старик уже отчетливо различал вершину сосны, склонившуюся над оврагом. Боясь, что последний, тонкий сучок обломится, он, поравнявшись с кромкой земли, упал на нее грудью и, тычась головой в сугроб, пополз от колодца. С минуту пролежал неподвижно, хватая ртом морозный воздух.

Евдокия Петровна нагнулась над ним, спросила:

– Вам плохо, Трофим Назарович?

– Наморился больно. Вроде и невысоко, а лезть было трудно.

Старик с трудом поднялся, обведя ребят благодарным взглядом.

– Спасибо, выручили.

День погас незаметно. Сквозь переплеты заиндевевших голых ветвей осколком стекла блеснула первая вечерняя звезда. Разбуженные порывами ветра деревья закачались, зашумели, наполняя лес глухим, таинственным ропотом.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

1

Утром, как только отец ушел на работу, Наташа накинула на себя короткий халатик и принялась за уборку комнат. Протирая сырой тряпкой стены, она почему-то думала о Маковееве: "А что, если не придет? Может, он сказал-то просто так, чтобы потом посмеяться надо мной!"

Наташа присела на стул передохнуть. "Не придет - и не надо. Плакать, что ли?.."

Отдохнула, на минутку задержалась у зеркала.

"Зря волнуюсь. Придет..."

Наташа, напевая себе под нос, усердно терла и без того чистые стены и потолок.

Под тяжестью шагов в коридоре проскрипели промерзшие половицы. Распахнулась дверь, и на пороге появился Костя.

– Ой, напугал!
– Наташа выронила тряпку.
– Стучаться надо!..

Костя неловко топтался у порога. Наташа запахнула халатик, поправила волосы.

– Ладно уж, проходи.

– Я на минутку. Увидел, что Сергей Иванович в конторе, и скорее к тебе. Когда в бригаду придешь? Девчонки-то ждут.

Короткий халатик туго обтягивал упругий стан, литые груди. Толстые светлые косы, распушенные на концах, спускались ниже пояса. Костя не отрывал от нее восхищенного взгляда.

– Когда придешь-то?
– спросил он.

– Подумаю. Может, и не приду. Еще заморозишь где-нибудь на делянке, глаза ее стали насмешливыми.

– А ты приходи. Не пожалеешь...

Он толкнул плечом дверь и поспешно вышел.

Наташа, разглядывая свое отражение в зеркале, любовалась собою.

"Все-таки... придет, придет. Как же он не придет, если сказал..."

2

Мороз румянил щеки, хватал за нос и подбородок. В воздухе, кружась, искрились иглистые снежинки, звездочками ложились на воротник. Наташе казалось, что это мерзнет сам воздух, роняя колючие, сверкающие кристаллики. Она протягивала руку, звездочки осторожно садились на волоски варежки и пышно лепились друг к другу в затейливые кружева.