ЛЮБЛЮ
Шрифт:
задохнулись. Смех до коликов, до спазмы в горле. Ты только пред-
ставь – суровые, скорбные лица родни, вся эта помпезность, торжест-
венность, порядок, и на их фоне – такие охотники!
– А я в своё время на БАМе служил, – сказал солидный, борода-
тый, тому, что смеялся на похоронах. – Представь себе первый день
службы. Выхожу из палатки, мы там в палатках жили, строят нас.
Смотрю, стоит буквой «П» виселица. Рядом с виселицей узбек свя-
занный, и командир части перед личным составом зачитывает приказ:
«За неуставные взаимоотношения ды-ды, ды-ды, данной мне властью,
рядовой такой-то приговаривается к смертной казни через повеше-
ние». Я так и обалдел. Шёл служить, дорогу строить, а тут – раз, и
сразу делают тебя соучастником убийства. Узбек плачет, лепечет что-
то, клянётся, а ему петлю на шею одевают.
– Не может быть.
– Может. Было.
Тут оба замолчали, закуривая сигареты, которые до этого дер-
жали в руках.
«А может, им дать ключ, что бы передали?», – подумала Анна и
попробовала обратиться к молодым людям, но они были слишком ув-
лечены, что бы её услышать.
Она решила, что лучше всего ей будет посидеть дома, чем пере-
давать ключ таким невнимательным людям и собралась идти, но не-
решённая участь узбека, приговорённого к смертной казни, её не от-
пускала и она задержалась, что бы узнать, чем кончилось дело.
– И что ж, повесили? – Спросил смеявшийся на похоронах, за-
тянувшись, выпуская дым через ноздри.
– Не повесили. Поиздевались. Слово честное взяли, что больше
не будет и отпустили. Но ты представь, каково? Хорош первый день
службы?
Со спокойной душой Анна оставила друзей делиться воспоми-
наниями, а сама пошла домой к Леденцовым. К тому времени Лиля
– 217 –
успела уже вернуться, а вскоре пришёл, постучавшись в дверь, и Ген-
надий. Да, не один, а с Вадимом.
Пройдя на кухню и заметив, что Лиля берёт сковороду, в которой
она минувшим днём жарила рыбу, Анна спросила у Лили горчицу.
– Зачем она тебе?
– Я бы ещё раз её с горчицей помыла, – сказала Анна, показывая
на сковороду. – Боюсь, рыбой пахнет.
– Рыбой? – Спросила Лиля, принюхиваясь. – Им и так сойдёт.
– Вот тебе горчица, – сказал Леденцов, подслушавший их разго-
вор, доставая из кухонного стола банку.
Жене, посмотревшей на него с упрёком, он объяснил это так:
– Если человек хочет, зачем мешать?
Лиля хотела ему на это, что-то ответить, но на кухне вовремя
появился Вадим, которого Лиля уважала и при котором никогда бы
не решилась ругаться с мужем. Вадим, поймав настроение, с ходу
заговорил.
– Не ссориться! Это Геня, я тебе говорю. Ты, что это подзужи-
ваешь? Не знаешь, что с жёнами ругаться нельзя? Так знай. Хотите
историю, как Стас говорит «по теме»?
Мазымарь сел на табурет и, не дожидаясь просьб или простого
одобрения, начал рассказывать историю так, как рассказывают взрос-
лые малым детям сказку:
– Жил-был поэт. Жил, как хотел. Играл в карты, пил вино, за-
бавлялся с женщинами. Не пропускал дня, чтобы в приятельском
кругу не нарезаться. А на утро – глядь, уже стихи несёт. Да, не пус-
тые, а что называется, трудовые. Все удивлялись. Когда? Как он всё
это успевает? А успевал он так. Где бы и как бы ни загуливал, спать
всегда домой приезжал. Не раздеваясь, бухнется в кровать, или бух-
нут его, он и спит. А к нему тихо, чтобы случайно не потревожить,
присаживается на кровать его любезная с простым карандашом и ли-
стком бумаги. Присаживается и внимательно слушает всё, что он во
сне пробурчит. И не только слушает, но и до последней буквы, всё
записывает. Утром, или днём, когда уж там он встанет, проснётся.
Кидается поэт к листку, и, не умываясь, по горячим следам – правит,
вписывает, и через пять минут произведение готово. Так и писал, по-
ка не пришла к нему слава и деньги. Тут появились навязчивые осо-
– 218 –
бы женского пола и неотвязчивые дружки. Стал он ссориться со сво-
ей любезной, обижать её. И однажды добился всем этим того, что
она обиделась и ушла. И всё сразу кончилось – и стихи, и слава, и
деньги. Стал пить, опустился. Умер на улице, под забором. Так, что
Геня, с женою не спорь.
– Ну, деньги, должно быть, не сразу кончились. Да, я и не по-
эт. А потом – разве мы ссоримся? – Заискивающе спросил Геннадий
у Лили.
Не отвечая мужу, внутренне радуясь, что за неё так красиво за-
ступились, Лиля заговорила, обращаясь к Вадиму:
– Ты мне зубы, Мазымарь, не заговаривай. Рассказывай, как к
Ватракшину сходили. Да, где с мужем моим всю ночь пропадали?
– Да. К Ватракшину, – задумчиво произнёс Вадим. – Ватрак-
шин, он свою идею предложил. А мне, даже если я и соглашусь на его
идею, всё равно денег не даст. Не угодил, мордой не вышел. А точ-
нее, – глаза мои ему не понравились. Один Феденька ему приглянул-