Чтение онлайн

наотрез, и считаю – правильно сделал. Вот, после нашего отказа, они

нам бутылочку и презентовали, так сказать, на дорожку. В четыре ут-

ра дошли до моих хором и баиньки. Так, что мы оба чисты. В связях

порочащих и прочее...

– 221 –

Во входную дверь условно постучали. Вошёл пьяный Случез-

подпишев с пьяненькой девушкой. Девушка училась в ГИТИСе на те-

атроведа.

Спутница Стаса вела себя вызывающе. Хвасталась. Говорила,

что её родители большие начальники. На что Мазымарь, не растеряв-

шись, ответил:

– Не беда, были бы люди хорошие.

Пропустив сказанное Вадимом мимо ушей, она с широко рас-

крытыми глазами стала сообщать жуткие новости:

– Знаете, говорят, вчера на кольцевой инспектор ГАИ арестовал

водителя рефрижератора. Он остановил машину, попросил открыть,

показать, что тот везёт, а там полно человеческих внутренностей.

Представляете?

– Не на кольцевой, а на Садовом, – неожиданно для всех под-

держал её Мазымарь.

– Да, да. Может, на Садовом, я точно уже не помню, – обрадо-

вано вторила девушка.

– Это во-первых, – спокойно говорил Вадим. – А во-вторых,

водителя не арестовали, а просто оштрафовали. И ещё. Возвращая

права, инспектор шофёру сказал: «Срочно вези потроха к ГИТИСу,

там без сплетен ни дня прожить не могут».

Девица, казавшаяся очень глупой и непонятливой, как-то сразу

поняла недобрый смысл сказанного и, став в одно мгновение пунцовой,

сверкнув глазами в сторону Стаса, пошла на выход.

Стасик, видимо решив, что их взаимоотношениям пришёл конец,

остался у Леденцовых. И стал вести себя так, как будто он галантный

кавалер, к тому же только что вошедший.

Принялся, улыбаясь, целовать руки.

Поцеловал руку у Лили, у Анны, у Вадима и у Геннадия. Смех

давил его, он просто захлёбывался, смеясь. В промежутках, между

приливами Стасик стал говорить:

– Вадим, Генка, айда в подъездах стёкла бить! Я только что из

Дома Медика. Принесли с собой в кафе пива, по одной бутылочке из-

под стола доставали и заливали в бельма. Нашли тетрадный лист на

полу, я сходил к тётке-буфетчице, взял у неё ручку. И стали по очере-

ди писать всякую муру на листке. А потом достали из кармана спички

– 222 –

и сожгли листок под столом. А когда я ручку назад отдавал, вместо

«спасибо», говорю «рукопись сгорела!».

Случезподпишев стал многократно повторять «рукопись сгоре-

ла!». И, восторгаясь этому словосочетанию, принимался несколько

раз хохотать. Но сил на это у него не хватало и, в конце концов, Ста-

сик стал кашлять, плеваться, бить себя одной рукой по груди, а другой

по спине.

Откашлявшись, сообщил главное, из-за чего пришёл.

– Гена, Вадим, пойдём гулять. В сквере я сетку оставил, там пи-

во пенное.

Вадим наотрез отказался, сказав, что едет домой досыпать, а Ге-

на, не слушая жену, и проявив на этот раз завидное упрямство, пошёл

со Стасиком пить пиво.

– Вадим, вы - режиссёр? – Спросила Анна в тот момент, когда

Мазымарь собирался уходить.

– Да, – ответил он, неприятно поморщившись.

– Вы не помогли бы мне сделать отрывок?

– Не понял? Какой?

– Из прозы, для экзамена.

– А-а... Так, ты что, хочешь в актрисы?

Объяснять на ходу, у двери на улицу, что сама ещё толком не

знает, но из-за сестры втянутая в это дело, просто обязана подготовить

к шестому числу отрывок, она не могла. Всё это казалось очень лич-

ным, длинным в объяснении и поэтому, покраснев, Анна покривила в

чём-то душой и сказала «да». Что означало: действительно, хочу стать

актрисой.

– Зачем тебе это нужно? – Вкладывая в слова всю свою душу,

заговорил Мазымарь. – Ты же умная, добрая девушка? – Ему показа-

лось, что это звучит не очень убедительно, он стал искать подходящие

для убеждения слова, но не нашёл их и, разозлясь, сделав брезгливую

гримасу, сказал:

– Ты же не обезьяна!

Услышав такие слова и увидев, с каким отвращением Вадим го-

ворит об актёрах, Анна за него испугалась. Но, тут же вспомнила ре-

петицию и объяснила себе этот приступ гнева, неудачей в текущей

работе.

– 223 –

О настоящих же причинах она не знала и знать не могла.

А гневался теперь и кричал на репетиции Мазымарь из-за того, что

поддавшись уговорам Леденцова, после бани, вместо выдуманных для

Лили прогулок по городу, поехал в тот самый Содом, о котором со-

всем недавно с насмешкой и презрением рассказывал Фёдору.

«Все знают, что Случезподпишев - гулящий, пошлый чело-

век. С него взятки гладки. Что Фёдор обо мне подумает, когда узнает?

А, узнает он непременно, ибо знает уже Стася. Да, и у Леденцова язык

за зубами не держится».

Вот что мучило Вадима более всего, и именно поэтому кричал

он на репетиции. Он ненавидел соблазнившего его Леденцова, а из-за

него и всех актёров на свете. После этой поездки, Вадим ощущал себя