Чтение онлайн

— А, — нашел нужное место в свитке священник, — маг, учитель…

— Это пройдено, — подсказала я. Пора репутацию себе зарабатывать, так что имя учителя умолчим.

— Значит, нанимаешься… игнисса, верно?

Монах хмыкнул и сунул свиток в широкий рукав. Склонил голову набок.

— Колдунья злокозненная и коварная, зверье призывающая и с нечистью ладящая, — слова из «Колдовского словаря» настолько не вязались с приветливой улыбкой, что я улыбнулась в ответ. — Хозяйка, значит…

Словечко «игнисса» из эльфьего языка мне и самой не нравилось, наверное, потому что язык учился долго и мучительно, но до сих пор болтался где-то на стадии «а мы ничего не понимать». Учитель искренне советовал всегда носить с собой несколько томов словаря на случай составлении заклинаний на эльфийском, а при самих представителях народа изъясняться исключительно жестами, если нет возможности перейти на другую речь.

«Хозяин — суть маг, обладающий силой призыва и подчинения всякого зверя или чудища, не составляющего единую расу» — как гласил тот же «Колдовской словарь», только более позднего времени. Это значит, что за представителя расы просто пойдешь под суд. Заключение меня как-то не прельщало. Обычно еще сносочка имелась, что степень «призыва и подчинения» зависит от силы и мастерства колдуна, а в своих силах я еще не разобралась до конца. Стихийникам в этом плане немного легче. Все уже давно признали, что разделение на магию огня, воды, земли, воздуха, смерти, крови и прочую — лишь для удобства составления справочников и чтоб не путаться в словах. Предрасположенность к виду волшебства определяется вместе с магическим потенциалом, и учить начинают с того раздела, который легче дается. Но чтобы считаться настоящим мастером, надо прилично колдовать хотя бы в трех разных направлениях, а по мелочи знать просто все!

Что мне не грозило.

Редкий колдовской дар влечет за собой не очень приятные последствия. Если объяснять просто, то не хватает сил и времени выучивать что-то сложное из другой магии. Мне надо знать все названия тварей, места обитания и много всякой разной ерунды, из-за которой мысленный настрой и концентрация сил может рухнуть в момент — в самый неподходящий для этого момент, разумеется. Кроме того, нужен индивидуальный подход к учебе — магия призыва самая непредсказуемая из всех, кто-то из Хозяев может вызвать полчища демонов, а на каком-то гуле упадет в обморок. Мне в этом плане повезло — учитель у меня был хороший, синяки от его посоха заживали быстро, советы давал дельные, кормил, поил, дал свое родовое имя случайно увиденной беглянке, учил и грамоте, и счету, и языкам, а с тринадцати лет — магии призыва. Звали его Йоргус Банчиниев.

— Десять золотых сначала, сорок при завершении, — предложил дан Каллиора, объяснив суть дела. — Приличная плата за работу в команде для наемника, слоняющегося без дела.

Дела у меня, если подумать, нашлись бы. В отличие от денег.

— Согласна, — кивнула я.

Так начался этот поход. Я помнила самое начало моей самостоятельной жизни и прощальные слова учителя: «Вон там доспехи, те, кожаные, а там твои мечи, ими ты вроде выучилась махать. Все книги на полке. Иди куда хочешь, но советую в земли Эрьего. И чтоб без подвигов не возвращалась!.. Не зря же я мучался с тобой эти восемь лет…» Что ж, Йоргус Банчиниев никогда не отличался витиеватостью речи или сентиментальными настроениями.

Однако слова я восприняла всерьез. Как начала эти «подвиги» творить года полтора назад, так все не успокоилась… В итоге, путь до Эрьего получился невероятно долгим и извилистым, зато сколько всего было увидено! И услышано. И… получено. Жалеть о чем-то даже в голову не приходило — сама во всем виновата.

И вот пришла-таки в рекомендованное учителем герцогство — и сразу же попала в подземелья. «Ни дня без приключения, Аза, — шутила я сама над собой. — На спокойную жизнь надо заработать, а до сытой старости — хотя бы дожить».

Впереди шел дан Каллиора, размахивая своим знаком и отгоняя редких заблудших духов священной магией, для которой ему не требовалось даже заклинания, да еще надеясь, что его, как лицо духовное, не убьют первым.

Сначала вперед вызвался Лаэcc, но священник ему чуть «лучами» по голове не настучал за такое «легкомыслие, безответственность, обычное нахальство и неуважение к старшим». Так что теперь эльф, должно быть, прикидывал, успеет ли он вскинуть лук или отвести от несносного старика удар, если проход станет уже.

Следом шла я, Хозяйка, «продающая силу и меч свой за жалкие благи бренной земли».

— Хорошо, что только силу и меч, — хмыкнула Тишана, уже успевшая и про себя послушать от монаха.

По правде говоря, я не совсем понимала, зачем здесь нужна. Конечно, я могу драться, могу сотворить пару боевых заклинание, например, стихии огня (максимум, на «шестерочку» по десятибалльной шкале), могу перекинуться в зверюгу… частично. Какое-то время назад всех Хозяев хотели даже отнести к оборотням, но это, конечно, бред, и идея не имела поддержки. Дело в том, что перекидывание — вещь крайне трудная. То есть, превратиться-то получится, а вот принять обратно человеческий облик выходит только у мастеров и то не всегда. Учитель рассказывал мне страшные сказки о магах, обреченных навеки остаться в шкуре зверя лишь по своей неосторожности или из-за самоуверенности.

И это все так, не по специальности. Основной дар же бессилен. Если бы здесь кто-то водился кроме гномов, я бы его призвала, но духи как-то по части медиумов. Пару-тройку, наверное, осилю, и если кто-то меня потом унесет отсюда… Но глупо надеяться на такой подарок судьбы.

Позади меня плелась вполне сносная магичка земли, незаменимая в подземелье против гномов. Тишана была из категории «неумех», способных лишь к одному или двум видам магии. Такие чаще и бродят по дорогам, остальные находят места поспокойнее. Впрочем, девушка призналась, что это дело — из самых-самых последних, а дальше ожидает свадьба и тихая жизнь близ стен большого города. За Тишаной тыл прикрывал половинчик Удо по прозвищу Мухомор. Замкнутый тип, но если что-то скажет, то прямо в цель, «грибное» имя он получил за свою темно-красную шляпу, из-под которой едва мог разглядеть спину Тишаны.

Но самое большое одобрение у меня вызывал Чарг Чача, шедший то рядом, то впереди меня. Он был из тех существ, которые производят одно впечатление, а на деле являются совершенно не теми, за кого ты их принял. Я думала, что встретилась с угрюмым горным жителем, суровым наемником, который с пяти лет привык держать в руках меч, и это оправдалось лишь в малой степени. Вышел он из маленькой деревеньки, которую населяли как орки, так и люди, прадед его был человеком, а родители держали овец. Он уже успел расписать мне все красоты родного края и позвать в гости. До наемничьей жизни он докатился почти случайно, оставив семью на старших братьев, когда ушел с «вольным отрядом» в пятнадцать лет. Позже отряд распался, Чача несколько раз возвращался домой, помирившись с родителями и чуть-чуть жалея о сделанном выборе. Дорога звала, а привычка зарабатывать на жизнь мечом въелась в разум, и от этого не было спасенья. Орк был с ног до головы увешан оружием, по доброте душевной предложил мне запасной кинжал, видя, что у меня «всего-то» пара коротких мечей. Йоргус, когда учил меня, понимал, что шикарный полутораметровый двуручник и я несовместимы в принципе, поэтому и вручил мне оружие довольно легкое, но парное, чем похвастаться мог не каждый. При желании, драться можно одной рукой, а свободной делать пассы. У меня эти пассы сводились обычно к тому, чтобы швырнуть в лицо противника ком пламени побольше.

— Игнисса, — послышался голос Лаэсса. — Чуешь что-нибудь?

— Я тебе не собака, чтобы чуять, — вздохнула я. — А на пол-лиги вокруг… духи… и… — еще кто-то был, это точно… гномы!

— Гномы верстах в двух от нас, — отчеканила я.

— Не гномы, — вдруг буркнул Удо. — Не совсем. Дворфы. Потому ты их и не заметила сразу. Иные бы не сумели так ловко знахаря сцапать. Дворфы опаснее и хитрее, это вам не кузнецы-торговцы…

В узком коридоре драться тесно, потому мы во главе с монахом, подобравшем рясу, бросились вперед, справедливо надеясь на грот, где засели гномы. Грот был. Внизу. Вход — в виде отверстия в полу, через которое перепрыгнуть мог бы разве что эльф. По звукам голосов гномов и сдавленному мычанию знахаря стало ясно, что эту компанию мы нагнали. В глазах орка появился блеск сорока монет, обещанных за возвращение лекаришки, и Чача с воплем кинулся вниз, падая на головы шайке дворфов. Половинчик старчески крякнул и тоже прыгнул, эльф досадливо сплюнул и бесшумно скользнул вниз. Каллиора так разволновался, что даже меня перед прыжком осенил знаком. Странно, по канонам Хозяева должны, самое меньшее, непроизвольно начать долго и страшно ругаться при виде святого символа… Опять врут, святоши!