Чтение онлайн

— Ширдо ллантэ-иэгнесс. [7]

Наш содержательный диалог подошел к концу. Мысленно сказав себе «Покойся с миром, Хозяйка», я напала первой. Боец из меня не ахти какой, так что спасала только магия. Тут успеть поставить заслон, там магией оттолкнуть противника к стене, на миг ослепить, изо всех сил рвануться вперед, коротко взмахивая мечом — и опоздать на миг, на полмига! Но слабенькое, слишком быстро иссякающее колдовство — паршивый союзник в бою против врага, превосходящего тебя в пять-шесть раз.

Глухое отчаянье превращалось в безумство. Я понимала, что буду лучшей добычей, если останусь жива, а доставлять такое удовольствие врагам — да ни за что. Нарочно округлив глаза, на секунду поглядела за плечо противника, пустила туда, собрав оставшуюся силу, комок пламени. Дроу не выдержал, оглянулся посмотреть, что же меня так взволновало. Прекрасно понимая, что прежде чем вгоню ему меч в спину, он успеет отскочить и еще вмазать мне кулаком промеж глаз, я зацепилась руками за край люка, подтянулась и едва-едва успела забраться наверх. То ли страх, то ли звериная ловкость помогли сделать это за ничтожное время. Еще миг на то, чтобы оглянуться — мир сузился до черноты вокруг, пропасти внизу, серого камня площадки… и высокого бойца в черном напротив. Шлем-маска не выражала ничего. Как и глаза в прорезях. Я мысленно возблагодарила Рово с его шлемом, благодаря которому эльф не видел бледного лица и искусанных в кровь губ, а только лишь желтые глаза с узкими зрачками. Глаза зверя…

Глаза иэгнесс.

Я не выдержала его взгляда. Одновременно внимательного, изучающего, оценивающего и… и все-таки никакого. Как будто мертвец. Я не выдержала, напала первой. Он отбил. ТАК, что я чуть не отлетела назад, руку на миг свело, настолько сильная была отдача. Я и не предполагала, что в полную силу дроу затмят не только Светлых, но и гномов, а может, и гоблинов. Только почему тогда он играл со мной все это время?! Мои худшие опасения подтвердились — темные сердца требуют жертв врагов. Вечная месть. Две фигурки на вершине башни в океане подземной тьмы…

В мои мысли вмешивалось нечто другое, какая-то сущность, живущая глубоко в душе Хозяина. Внутренний зверь, чью силу я брала, ступая на грань превращения. И впервые за несколько лет я не стала этому противиться — а что мне оставалось делать? Выход был только один.

…Когда я была маленькой и еще не училась магии, а только слушала рассказы Йоргуса в те редкие моменты, когда он ночью сидел в задумчивом добродушии на ступеньках у входа в свой дом, я поклялась. Я навсегда запомнила эту клятву, как и первое, детское, а потому самое сильное впечатление, когда учитель рассказывал о смерти Мага. Город Мага затопили враги. Когда уже не осталось сил, он просто убил себя. «Чтобы не попасть в плен?» — «Да. А еще ради тех, кто уже мертв, ради старых городских зданий, ради себя самого, старца, не могущего защитить свой дом». Потом Йоргус нагнулся и поманил меня пальцем. Я доверчиво уставилась на учителя. «Когда маг умирает, его сила становится частичкой мира, откуда он ее черпал. При смерти, при добровольной смерти, маг может не вернуть эту силу, а вышвырнуть ее. И заставить убивать и калечить все, что он захочет, направить на цель… Это жестоко, очень жестоко, но в том случае Маг выиграл. Враги погибли, и в город вернулись беженцы, дома отстроили, а на могилах умерших такой смертью магов до сих пор вырастают только белые цветы ильварасса».

Пусть дворфы никогда не имели ко мне никакого отношения, пусть вообще все начиналось с какого-то там знахаря и сероглазого герцога Эрьего… Я же ничего не обещала! Вернее, обещала, но не в таких масштабах… Всегда предпочту жизнь смерти, но не для того, чтобы сдохнуть в луже собственной крови на алтаре, видя оскаленные рожи убийц… Дворфы успеют подобрать нового мага, надеюсь, посильнее меня… А пока что на захватчиков хватит и моих возможностей!

Зарычав от ярости и отчаянья, сделала последний, самый сильный взмах мечом — наотмашь горизонтально, с разворота, полностью выпрямляя руку, удивив, похоже, и себя и дроу. Он даже отскочил. Все во мне противилось выбранному пути, но разум должен быть сильнее… Должен, пусть даже Хозяева, впавшие в бешенство, мало отличаются от зверей! Другого выхода нет.

…Белые цветы на месте полуразрушенной башни. Она непременно разрушится, но не беда, ее отстроят заново. А через камень будет пробиваться ильварасс. Белые цветы среди черных и серых камней. Немыслимо. Но — будет. Это мой вам подарок, бородатые…

Думать и искать другой путь — слишком поздно! Я вскочила на парапет. Один из мечей все так же висел на поясе, другой я подняла вверх, зажав в ладони. Теперь уже крепко, вцепившись железной хваткой. Магия последнего мига — вот как это называется, когда потоки силы создают вокруг тела слепящий кокон, готовые выплеснуться, взорваться сотней стрел, едва твоя жизнь тебя покинет. Только дроу нужно остановить, иначе он не даст мне умереть, не даст мне упасть…

А ведь он все понял! Рванулся ко мне, что-то крикнул. В одну секунду оказался рядом и, отбросив меч, схватил мою свободную, левую руку. Белый огонь обжигал его, но он не отпускал.

…Почему смерть — это белый огонь?.. Почему я задумалась об этом только сейчас?.. Но все-таки… ведь сейчас это важно… почему?.. Ведь пальцы у нее серые, холодные и осклизлые… цепкие… И ведь не благородные цветы в руках ее, а только болотные желтые лютики…

Чьи руки сильнее? Ее, великой и устрашающей, отвратительной, ледяной? Ее — в сполохах белого света, с запахом мерзкой гнили?.. Или те, незнакомые, еще более пугающие, с обожженной серой кожей, в лоскутах некогда добротных кожаных перчаток?..

Хватит! Я умру как человек, а не как жертвенное животное! Ладонь дроу была сплошным ожогом, поэтому только мне и удалось вырвать собственную безвольную руку. Я потеряла равновесие и медленно, как во сне, начала падать. И внезапно остро почувствовала свою смерть. Против воли из глаз брызнули запоздалые слезы. «Дура, ты же так хотела!» — подумала я, прежде чем окунуться в темноту. А зверь во мне выл и цеплялся когтями за воздух, не понимая, что же я с собой творю…

А что же?!

Было больно, как будто дробились кости, а голову били об стену. Ничего, сейчас пройдет, это просто Сила выплескивается в мир… Но у меня еще добавилось странное ощущение — словно меня сломали пополам в хребте, а я еще почему-то все чувствую…

Холод. Черный камень потолка.

Не вышло. Эта мысль пронзила мой мозг раскаленным железом. Последнее, что я сумела вспомнить, это слабый звон упавшего и сломавшегося о камни меча и дивной красоты глаза в прорезях шлема-маски, оранжевые, звериные, почти как мои, только не выражающие ровным счетом ничего.

Пошевелиться я не смогла. Только глухо зарычать, когда в комнате появились дроу. Двое. Один — несомненно, мой противник, я узнала его по глазам, другого не видела. Оба были в шлемах. Дроу! Сволочь, которая не дала мне умереть, не дала упасть, вытащила… и теперь я в плену!

— Иэгнесс…

Тихо, потому что шершавый язык с трудом поворачивался, а страх затапливал разум, очень тихо я выговорила первое же ругательство, которое пришло мне на ум.

— Альхорро, — разобрав, равнодушно произнес мой знакомец и добавил на людском:

— Может, ты будешь более вежлив, если мы просто, по-человечески, поговорим.

Я ждала непонятно чего, наверное, смерти. Говорить с ними — ни за что. По крайней мере, потому что не хочу, чтобы кто-то слышал звеневшие в моем голосе слезы. Странно вообще, что со мной желают поговорить. Тем временем дроу подошел ко мне, наклонился, без видимого усилия приподнял за шиворот одной рукой. На его лице ясно читалось презрение, холодное до дрожи. Да, совершенно не интересно смотреть в темно-серые, совсем недавно пылавшие в жаре схватки, а теперь готовые закатиться, глаза.