Чтение онлайн

Сил не было не то что на заклинания, которые и в лучшие времена у меня не всегда выходили, но даже на банальное поддержание собственных сил в такой ответственный момент. Я уже почти умерла, добровольно выбросила Силу — и напрасно. Она погасла, ушла в никуда. Ведь смерти-то не случилось.

Дроу свободной рукой снял свой шлем и ухмыльнулся. Клыков у него не было, как гласила молва. Были снежно-белые волосы почти до плеч и оранжевые глаза с узкими зрачками. Я слышала описания внешности дроу и раньше, но составители этих описаний как-то забывали, что дроу — Темные, но все же эльфы. Хотя они не бессмертны, как Светлые, просто живут очень и очень долго, хотя они не такие «многомудрые и прекрасные», но — эльфы. Отсутствовала та изящность черт, за которую лесной народ и называют прекрасным, скулы сильнее выделялись, про глаза я уже говорила, а уши даже у меня становятся такими же, когда идет превращение. Одно только пугало — кожа. Ясно, конечно, что существо, никогда не видевшее солнца, должно иметь бледный цвет лица, но не настолько же! Кожа была даже не белой, она была серой, больного темного оттенка, которого я не встречала даже у нежити.

В темноте подземелья он был похож на призрак — белые пряди волос и горящие глаза на жутком сером лице. Наверное, я вздрогнула. Ухмылка стала шире. Как бы ни было плачевно мое положение, а я все-таки успела подумать: «Нет, ну что за безобразие, хоть бы зубы были черные, а то такой с туманом сольется и не заметишь…»

— Откуда взялся, Хозяин? Сдохнуть хотел по геройски? Все еще хочешь? Ну так мы мигом! Только будет очень больно…

И голос у него был бесцветный. Он даже тряхнул меня разок. Я понимала, что будет больно, понимала и хотела плакать от страха и бессилия, но про себя решила, что никогда и ни за что не покажу им своего отчаянья.

— Что, руки зажили, полудурок? — выдавила я. — И пауков переловили?

Второй дроу тоже снял шлем, но лица его я не разглядела. В частности, потому что была занята — пыталась не сорваться в истерику.

— Очевидно, — голос у второго дроу был мелодичнее и спокойнее, — наш дорогой пленник не знает, что платой за жизнь оставшихся гномов и их драгоценный символ власти, Шлем-Корону, стала голова героического фаталиста.

Так значит, город теперь принадлежит дроу, выжившие дворфы ушли вместе со своей реликвией, а я осталась чем-то вроде переходящего приза…

— Не верю.

— Не верь, — покорно согласился оранжевоглазый. Опыт общения с разными порядочными и не очень людьми и нелюдями подсказывал: когда кто-то признается во лжи так легко, он, вероятнее всего, не врет.

— Ваши боги будут довольны… Добились своего, — дура, ну зачем эти неуместно высокие слова, зачем, если еще немного — и разревешься?

— При чем здесь боги? Мы тебя просто побьем, зажарим и съедим.

Чувство юмора я всегда уважала. Только шутка не впечатляла.

— Зубов не хватит…

— Ну вот, — так же ровно заметил второй, — уже вполне нормальный диалог… Ты кто?

— Маг.

— Я и сам вижу. Имя?

Нет, лучше молчать. Имена даже нечисти называть не дело, а тут дроу…

— Дурак, — уныло констатировал первый, отпуская меня. Затылок в шлеме гулко ударился об пол, я застонала. — И слабак, к тому же…

— Он чуть не умер, — сказал второй дроу, наклонившись. — Ему надо отдохнуть.

Вот кто был по-настоящему, по-эльфийски красив, даже еще лучше! Кожа была тоже серой, но это казалось таким несущественным! И совсем не пугало. Может, потому что она по цвету была все-таки ближе к человеческой, пусть и крайне бледной? Глаза у него были светло-зеленые, большие и прозрачные, волосы плавными волнами, с едва уловимым оттенком льна. Черты лица не такие резкие, как у первого, но было с первого взгляда ясно, что он может и просто врезать, и безжалостно избить, и убить. Как, впрочем, и его приятель.

Внезапно захотелось предложить обоим дроу уложить меня в более подобающее для отдыха место, но зеленоглазый осторожно приподнял меня и снял шлем.

Я искривила бледные губы в злобной усмешке, наблюдая, как вытягиваются их лица.

— Девка!..

От неожиданности эльф все-таки разжал руки, и моя многострадальная голова вновь шмякнулась об пол…

Однажды я очень сильно напилась и наутро мучалась жесточайшим похмельем. Сейчас все было еще хуже. Потому что тогда я была не одна, все происходило на знакомой земле, и вспомнила я о последствиях гулянки уже за городскими стенами, тихо радуясь, что не организовано погони, а сейчас недавние события прямо-таки стояли перед глазами. Доспехов на мне не было, ну и славно, надоело таскать на себе пуд железа. Холщовые черные штаны, простая серая рубашка (вся в пыли и поту) и мягкие полусапожки, настолько старые, что их смело можно было выкидывать, если бы в перспективе не маячило бегать за нечистью по буеракам в лаптях. Волосы я обрезала довольно давно, и сейчас они успели отрасти почти до плеч. Так вот, собственно, эти волосы были мало того, что немытые уже целую неделю, но и спутанные в лучших традициях болотных кикимор. Способность на Зов я в себе уже чувствовала, но на очень слабый.

Да, ничего не скажешь, в очаровательном виде я предстану перед своими потенциальными убийцами! Отчаянье прошло, как ни странно, хотя присутствовала одна подленькая мыслишка о том, что все самое плохое, что можно было сделать со мной, пока я была в бессознательном состоянии, со мной уже сделали.

Маленькая радость — меч мне оставили. Один сломался, но другой аккуратно лежал рядом. Я подняла голову. Каменный мешок. Выдолбленная в стене лавка-ниша с чахлым тюфячком, над головой зарешеченное окно, а на полу кувшин с водой, большая миска чего-то, похожего на бульон, и огромный кусок хлеба. Замечательно, травить меня после спасения не имеет смысла. Суп оказался супом, хоть и остывшим, но мне было плевать, хлеб тоже исчез быстро, вода еще быстрее. И вот тогда-то в голову пришла паническая мысль о том, что в еду мог бы быть подмешан наркотик или что-то вроде того.

За мною будто наблюдали — решетка над головой убралась, когда я сидела, прижав к груди кувшин, и прислушивалась к собственному организму, пытаясь выявить действие дурмана.

Я внимательно посмотрела в появившиеся наверху лица, заглянула в звериные глаза… И поняла, что убивать меня точно не собираются. Только вот глядя в чьи глаза, я так решила? Не знаю, но стало гораздо легче.

По скинутой веревочной лестнице удалось забраться наверх. В полном молчании, под конвоем из двух возмутительно безоружных стражей, я прошла несколькими лазами и урготскими улицами — как раз до той самой таверны, где не так давно привечал меня Нураг. Здесь было совсем пусто, но прогрето, стояли свечи, как будто помещение приготовили специально для разговора. За стол я села без приглашения — не держали ноги.

— Почему вы меня не убили? — вздохнув, спокойно спросила я, когда дроу уселись напротив.

— Всегда успеем, — пожал плечами оранжевоглазый.

— В общем да, — нехотя (как мне очень хотелось думать) согласился другой, роясь в карманах поношенной куртки. Карманов, к слову, было много. — Но тебе везет… наверное…

Он замолк, вытащив глиняную трубку. Обнаружил, что у той отломалась почти половина мундштука, и раздраженно прошептал что-то непонятное.

— Дело есть, — ровно на миг вспомнил он про меня и вновь принялся что-то искать. Вторая трубка, на этот раз целая, обнаружилась в поясной сумке. В то время как его приятель, не произнося ни слова, продолжал безучастно разглядывать стол, стены и меня, а я перечисляла в уме двадцать семь неправильных глаголов орочьего языка (это отвлекало и немного успокаивало), он вел себя с такой простотой, будто ежедневно воюет, а потом договаривается с пленными магами. Когда трубка была набита, а часть табака рассыпана по столу, он вновь обратился ко мне.

— Колдун нам нужен, — заявил он. — Ты как, в себя пришла?

— Как видишь, — неуверенно ответила я.

— Ну и хорошо.

Красноречивость собеседника поражала. Он прикурил от свечи на столе и чуть улыбнулся.

— У меня нет выбора? — уточнила я на всякий случай.

— Выбор есть всегда, — поучительно сказал эльф, выпустив колечко дыма. — Ты можешь умереть. Только без тех, — он неопределенно махнул свободной рукой, — фокусов.

— В этом случай нам придется тебе помочь, — добавил второй дроу, непосредственно знакомый с «фокусами». Говорил он неохотно и очень спокойно, по лицу трудно было что-то прочитать.