Миротворец
Шрифт:
— Я ничего с собой не делала, — я покачала головой. — Я такая есть.
— Понимаю, — с трудом проговорил Галеадзо, — но иначе не сказать…
— Я не хотела возвращаться! — сказала я. — Я не хотела снова становиться человеком!
Мне снова стало плохо. Действительно ведь не хотела. Страшно подумать, что я могла бы сейчас летать где-то высоко, забыв и землю, и долг, и друзей, и Галеадзо. Неужели так легко все бросить? И сколько Хозяев летают птицами и бродят зверями, поддавшись соблазну бросить все?
Знаете, как успокаивают инфантильных девиц, когда у тех разыгрывается истерика? Их держат за ручки, ахают, суетятся вокруг и подносят успокаивающие отвары. Знаете, как успокаивают измотанных и нервных ведьм? Если, конечно, нет под рукой ничего достаточно тяжелого… Просто держат в объятьях крепко-крепко, пока очередной приступ не пройдет стороной. И больше ничего не нужно.
Либо через минуту, либо через час… я спокойно вздохнула.
— Я хотела остаться там. Но — вернулась.
Он не спросил, почему. И так знал. Поцеловал — очень быстро, торопливо, скользнув губами по губам. Это хорошо, на нечто большее я вряд ли смогла бы среагировать адекватно. Понесло бы из крайности в крайность и еще неизвестно, какая крайность была бы безобиднее. Я медленно, но верно приходила в нормальное состояние. Посмотрела на себя со стороны и решила, что пора прекращать это безобразие. Отношения выясним позже… как бы не хотелось сделать это сейчас.
— И все же… Эта способность страх чуять… Это точно не… дар твой? — недоверчиво уточнила я, осторожно высвобождаясь из его рук.
— Нет у дроу магии. Никакой. И «даров» нет.
— Тогда как это… — попытка решительно отодвинуться на приличное расстояние от дроу закончилась неудачей.
— Хватит, — попросил дроу, и я успокоено замерла.
— Но это интересно же… — пробормотала я еле слышно. Дроу вздохнул. Потом усмехнулся… и вдруг аккуратно уложил меня на спину, только охнуть успела.
— Ты что?!
— Хватит разговаривать! — он подсунул мне под голову сумку и улыбнулся. — Спи уже. А то еще немного и вообще не выспимся. Оба. По… по разным причинам.
— Нахал, — буркнула я, натягивая одеяло до подбородка.
На каменном полу спать крайне неудобно, но было уже все равно. Главное, что кошмаров больше нет, ничто не зовет, и Галеадзо меня нашел.
— А вот…
— Спи!
— Нет, последний вопрос…
Иначе я ведь точно не засну.
— Ну что?
— А… — я очень по-храброму зажмурила глаза и выпалила:
— Ведь ты не спал в ту ночь, когда ко мне пришла Совушка?
Да зачем мне этот вопрос? Как будто и так не ясно — из предыдущих его слов…
— Не спал, — все, теперь глаза я просто не открою. — И все слышал.
— И… что думаешь? Про Зов, — поспешно уточнила я.
— Думаю… Думаю, со своим зверем ты справилась, а со Смертью будем разбираться вместе. Ты не умрешь. Помнишь Ургот?
«Уверена, что не умрешь?» — это тоже вопрос.
«Слово мага-Хозяина», — а это — своего рода обещание…
А сон был темным и пустым, и я не знала, хорошо это или плохо.
Все утро мы спускались с горы, ни словом не обмолвившись о ночном разговоре.
— Путь через ущелье, — провозгласил Галеадзо, когда крутой спуск остался позади.
— Вот только кажется мне, что нас там ждут…
Я, конечно же, накаркала. Так просто люди герцога не уйдут.
— Они нас пропустят, — уверенно сказал Галеадзо, рассматривая живописную композицию «отряд из десяти человек чрезвычайно ненавязчиво перекрывает горное ущелье». — Я ушел тогда беспрепятственно, они лишь молчали и смотрели вслед.
— А сейчас опомнились…
Девушка и дроу переговаривались и не делали ни шага вперед. Боруна решительно тряхнул головой пошел к ним.
— Командир…
— Молчи, бестолочь! — сержантик тут же заткнулся. Остальные просто наградили его тяжелыми взглядами.
— Мы думали, вы ушли дальше, — Боруна ляпнул первое, что пришло на ум. — Только вот там нехорошо. У ребят голова начала болеть, кто-то совсем идти не мог.
— Руос-ас-Карна не пускает, — прошептал дроу.
— Не знаю такой. Только вот… В общем, держи, — Боруна протянул эльфу полупустой мех с водой. — Неизвестно, есть ли там источники, так что пригодится, а нам с ребятами хватит, чтоб до Носьвы добраться. Держи, не отравлено.
Дроу задумчиво покосился на подарок. Потом усмехнулся. Темный эльф. Неправильный какой-то эльф, на человека похож больше, даром что глаза горят и кожа серая, как у нечисти какой. А эльфы, они ж такие… вечные и прекрасные, а не человечные. «Ишь ты, — подумал Боруна, — и улыбка человеческая совсем, и клыков что-то не видно…». И улыбнулся в ответ.
— Верю…
— Удачи вам, что ли… — Фалассий кивнул ведьме. — Уж прости ты нас.
— А что герцогу скажете? — а Хозяйка, похоже, до сих пор не мыслит, что начальник столичной стражи вот так легко их отпускает.
— А правду скажем, — пожал плечами Боруна. — Герцогу врать нельзя.
Ведьма недоверчиво нахмурилась.
— Да просто ваше дело, видать, важнее, — вздохнул Боруна. — И это любой бы понял, если б увидел, как тебя тогда… выворотило…
Ведьма виновато (если глаз не обманывает) потупилась.
— Да хорошо все, милая. Ну, бывайте…
Боруна скомандовал уходить. Солдаты улыбались и хлопали друг друга по плечам — сказать кому, ведь не поверят, что такое быть может — что дроу человека (причем жалкого дурака, которого сам Боруна не переваривал) спасает, а ведьма в зверей да птиц обращается… Не поверят. «Но нужно постараться — чтоб поверили», — внезапно подумалось Боруне.
Я изумленно глядела на проходящий мимо отряд. Ни страха в глазах, ни ненависти. Интерес, любопытство, уважение. Только белобрысый сержант низко-низко наклонил голову и глядел лишь под ноги.