Чтение онлайн

Я положила пальцы на сонную артерию. Пульс нитевидный, 130 ударов. Слишком частый, слишком слабый.

Арнольд уже наложил манжету, чтобы измерить давление: 70 на 40.

– Кислород, - скомандовал он, и я надела маску на лицо парня. Он дышал, но поверхностно, будто каждое движение грудной клетки причиняло боль.

– Ставим две широкие капельницы, - Арнольд уже доставал системы.
– Кэм, вену ищи, я пока вторую соберу. В идеале ему бы плазму, но есть только физраствор. Нужно поднять давление.

Я провела рукой по его предплечью — вены спавшиеся, почти не видны. Перетянула жгутом выше локтя, похлопала, пытаясь заставить выступить хоть одну. Вот она — тонкая, едва прощупывается.

– Есть, - сказала я, и через долю секунды игла вошла в вену. Прозрачная жидкость закапала по системе.

Арнольд в это время уже ставил вторую капельницу на другой руке. Мы работали молча, без лишних слов — каждый знал, что делать.

Спустя немного времени мы снова измерили парню давление. 90 на 50. Немного лучше. Этого достаточно, чтобы он дотянул до операции.

– Ребра?
– спросила я.

– Скорее всего, - кивнул Арнольд.
– И селезенка. Смотри, как живот раздут.

Я положила ладонь на живот. Твердый, напряженный — классический признак внутреннего кровотечения. Перкуссия дала тупой звук в левом подреберье.

– Да, вероятно, селезенка, — подтвердила я.

Арнольд в это время уже катил аппарат УЗИ к столу.

Гель, датчик, экран. И однозначная картина на мониторе: свободная жидкость в брюшной полости. Много жидкости.

– Оперируем здесь или отправляем в местную клинику?
– спросила я.

– Куда там… все здесь, - ответил Арнольд, доставая ампулу кетамина — вместо нормального наркоза — и набирая препарат в шприц.

Стерильностью здесь и не пахло — парней давно выгнали, но кабинет оставался тем же. Приходилось работать с тем, что есть.

Я разложила на столе набор стерильных хирургических инструментов, надела новые перчатки и взяла скальпель.

– Разрез по срединной линии, - комментировала свою работу вслух.

Рука не дрогнула. Кожа, подкожная клетчатка, апоневроз — все как в учебнике, как в сотнях операций, которые я провела раньше. Арнольд работал рядом, разводя края раны, подавая инструменты, не произнося ни слова лишнего.

– Зажимы, - сказала я, и они уже были в моей руке.

Когда мы добрались до селезенки, картина открылась жуткая: орган был разорван практически пополам. Кровь хлестала в брюшную полость с каждым ударом сердца.

– Удаляем, — констатировала я.
– Другого выхода нет.

– Делай, - подтвердил Арнольд.

Я работала быстро, но аккуратно. Пережала сосуды, наложила зажимы, отсекла поврежденный орган. Кровотечение удалось остановить.

– Салфетки, - попросила я, и Арнольд тут же осушил брюшную полость от остатков крови.

– Промываю, - я залила теплый физраствор, потом убрала его отсосом.

Мы смотрели на чистую брюшную полость. Новых источников кровотечения не было.

– Зашиваю, - озвучила я последний этап.

Я зашивала послойно, тонко, красиво — наложение швов любых видов было моей сильной стороной.

– Давление, - напомнила я, непривычно было работать без нормальной аппаратуры, которая ежесекундно фиксирует все показатели.

Арнольд наложил манжету, накачал. 100 на 60.

– Держится, - выдохнул он.
– Выкарабкается, паршивец. Хорошо сработала, Кэм. Я бы сам не справился так чисто.

– Мы вместе справились, - поправила я его, глядя на парня, который теперь дышал ровнее.

– Теперь займись Гаем, а я тут дальше сам, — сказал Арнольд, когда я закончила зашивать.

Я направилась ко второму бойцу и только сейчас заметила Рида, сидящего на стуле в углу комнаты. И долго он здесь был? Я не заметила, как он вошел, так как во время операции все мое внимание было исключительно на пациенте.

– Показали класс, док?
– спросил он, одаривая меня внимательным, оценивающим взглядом.

Я ничего не ответила. Сил на пустую болтовню просто не осталось, а меня все еще ожидал очередной боец, последний на ту ночь.

Все время, что я занималась Гаем, я затылком чувствовала пристальный взгляд Рида, направленный на меня.

– Камилла, у меня есть к вам разговор, - сказал он, кивнув на боковую дверь, ведущую в кухню, стоило мне закончить с пациентом.

Мне не хотелось никаких разговоров, особенно с ним, но и отказать было нельзя.

– Сейчас, только приберу здесь.

Нужно было разложить медикаменты и инструментарий, которыми я пользовалась, по местам.

– Оставьте, Арнольд потом уберет, а за вами скоро придет ваш надзиратель. Вы же хотите успеть выспаться до утренней побудки?
– Задал он вопрос с утвердительной интонацией.

Его слова укололи меня. На мой взгляд, я хорошо справилась с работой, но вместо благодарности получила завуалированные насмешки.

– Присаживайтесь, - сказал он мне, когда мы вышли в соседнее помещение.

– Спасибо, я постою.

Усталось сказывалась, но я решила, что стоя буду чувствовать себя уверенее.

– Как хотите, - ровно ответил Рид и устроился на табурете по другую сторону стола.

– О чем вы хотели поговорить со мной?

– Арнольд и ваши вчерашние пациенты высоко оценили ваше мастерство, а сегодня я имел возможность убедиться в этом лично.
– Начал он.
– У меня есть для вас деловое предложение, Камилла. Как вам идея работать на меня на постоянной основе?

– Я же вроде и так работаю на вас. Мистер Гарднер говорил, что бои проходят только два раза в неделю. Это неверные данные?