Чтение онлайн

В полисе подобные заведения были под запретом, но вот оно лицемерие Системы: если беспредел творится в нейтральном секторе, то и гражданам полиса можно на такое смотреть и даже делать ставки — и все в порядке, ведь это не они организаторы, и Система никакой ответственности не несет.

– У меня нет предубеждения относительно ’внешних’, мистер Гарднер. Просто я отработала длинную смену и сейчас голодна.

– Да-да, конечно, - сменил он тон, - в бардачке есть протеиновый батончик. Когда приедем на место, я куплю вам что-нибудь поесть. А пока можете перекусить тем, что есть, и вздремнуть, до границы с нейтральным сектором нам ехать еще больше часа.

* Примечание: коллега по работе из прошлой главы обращался к главной героине на "мисс", т.к. по легенде она не замужем, но начальник колонии знает ее реальную биографию и потому обращается к ней, как положено, "миссис". Я внесла правки с предыдущую главу, а в этой все написано правильно. Обращение "доктор" к героине больше не применяют, т.к. ее лишили права на это после обвинительного приговора.*

Обычный протеиновый батончик показался изысканным лакомством по сравнению с едой в колонии. Стоило откусить небольшой кусочек, как мои вкусовые рецепторы испытали восторг близкий к шоку от яркости вкуса. Но когда я закончила свой перекус, стало так паршиво: во что превратилась моя жизнь всего лишь за два месяца, что я впадаю в эйфорию от дешевого снека?

В своих собственных глазах я выглядела жалко. И самым отвратительным было то, что я уже не обдумывала, как доказать свою невиновность. Сокрушенная ложными свидетельствами моего преступления во время судебных заседаний, я быстро сдалась. Но больше удивляло другое: я почти не думала о человеке, по чьей вине я здесь оказалась.

Что это: крайнее милосердие или обычная слабохарактерность? Скорее второе, ведь и сейчас я молча съела то, что дали, и ехала туда, куда меня везли, так как воли противостоять беззаконию и веры в успех у меня не было, а вот осознание того, что моя жизнь могла стать еще более невыносимой — было.

К сожалению, я научилась этой «мудрости» на собственном опыте: судья назначил мне максимальный срок наказания за преступление, которое я не совершала, аргументируя свое решение тем, что я до последнего не признавала свою вину при наличии неопровержимых доказательств. А подпиши я признание сразу, получила бы приговор на пять лет меньше с правом на свидания и звонки близким.

В попытках вытеснить болезненные мысли из сознания я задремала, а проснулась — от яркого света и толчка в плечо.

– Просыпайтесь, - голос мистера Гарднера звучал громче, чем было комфортно.
– Мы следующие на прохождение пограничного контроля.

Точно, мы же выезжали за пределы полиса, а значит нас должны проверить и зарегистрировать.

– А как же мои документы?

– Твои документы в порядке. Бойцовский клуб, в который мы едем, является частью более крупного спортивного комплекса, совладельцем которого является Совет управления нашего полиса, а потому я как начальник колонии, в которой ты отбываешь свое наказание, имею полномочия направить тебя туда на работу, если такое решение согласуется с экономическими интересами полиса. А оно согласуется, - подмигнул мне он.

Узнавая все больше подробностей о том, как решаются дела в нашем полисе, я в очередной раз задавалась вопросом: а осталось ли хоть что-то в Системе, что нельзя было обойти, купить и использовать к собственной выгоде при наличии ресурсов и определенной власти? Вопрос был риторический.

При прохождении границы сотрудник пограничного контроля говорил только с мистером Гарднером, а ко мне было отношение как к домашнему питомцу, которого законопослушный гражданин полиса провозил с собой.

Когда мы въехали в нейтральный сектор, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Около десяти минут дорога шла вдоль густого леса, а после по обе стороны от трассы стали мелькать небольшие, аккуратные домики, стоящие то отдельно от соседей, то по несколько в ряд. Затем строения стали двух и четырехэтажными, и вскоре я прочла надпись «Илиазис» на дорожном указателе. Вернее всего, это было название населенного пункта, в который мы направлялись.

Архитектура немного отличалась от привычной мне, но в целом здания здесь были такие же высокие, как и в окраинных секторах моего полиса. Дорога хорошо освещалась фонарями, что меня удивило, ведь я ожидала некоторой заброшенности.

По обе стороны от проезжей части пестрели разноцветные вывески, зазывающие посетителей. Людей на улицах тоже было прилично, в общем жизнь в нейтральном секторе кипела, и насколько можно было судить из окна автомобиля беспорядка и бандитских разборок не наблюдалось.

– Какие первые впечатления от Илиазиса?
– Бодро спросил Гарднер.

– Еще рано судить, - сдержанно ответила я, на что он лишь хмыкнул.

Машина свернула с центральной дороги и вскоре остановилась у окошка придорожного кафе.

– Сэндвич с ветчиной и сыром, булочку с корицей и кофе, пожалуйста, - сказал мой попутчик молоденькой девушке, которая принимала заказ.

Через две минуты ароматный напиток и два пакетика с моим ужином были в моих руках.

– Спасибо, - поблагодарила я мужчину, разворачивая сэндвич.

– Приятного аппетита. Жуйте активно, скоро будем на месте.

Когда после сэндвича я перешла к сладкой выпечке, машина остановилась у здания из черного камня, на котором алым светом горела вывеска «Арес».

– Выходим, миссис Нилс, доедите на ходу, - скомандовали мне.

На улице было шумно, люди, в основном мужчины, стояли группами у клуба и громко переговаривались и смеялись. Гарднер повел меня в обход здания, затем открыл передо мной неприметную дверь без какой-либо вывески, кивком головы приглашая проходить, и мы оказались внутри.

Мы шли по длинному, пустому коридору в котором была слышна музыка, игравшая где-то за стеной. Я все еще жевала свою булку и запивала кофе, когда на очередном повороте мы неожиданно столкнулись с высоким, широкоплечим мужчиной в черном пальто.