Чтение онлайн

В глазах защипало. Джош подарил мне букет розовых пионов в вечер перед моим арестом. Неужели я все еще надеюсь, что после случившегося у нас с ним может быть будущее?

Свет в камерах выключали ровно в 22:30. Я лежала на своей жесткой койке, блаженно приподняв ноющие ноги и уперев их в стену.

Работа медсестры не выматывала так же сильно, как когда я была хирургом-травматологом, но даже двухсуточные дежурства с кучей тяжелых пациентов и многочасовых операций не шли ни в какое сравнение со здешней гнетущей атмосферой, постоянным чувством тревоги и унижения и жесткими условиями жизни в колонии.

Я довольно быстро привыкла к безвкусной еде, которая часто вызывала изжогу, и даже научилась пропускать мимо ушей едкие, а иногда и откровенно пошлые ремарки сокамерниц, осознав, что это лишь их примитивный способ развлечься и самоутвердиться, ведь дальше слов дело ни разу не заходило — никто не жаждал провести пару суток в карцере; но к ледяному душу, на который отводилось ровно пятнадцать минут ежедневно, я не могла привыкнуть до сих пор.

Впервые испытав термический шок под струями обжигающе холодной воды, я выскочила из душа через пару секунд, случайно натолкнувшись спиной на надсмотрщицу.

– Смотри, куда прешь!
– Рявкнула она на меня, больно потянув за волосы.

– Как можно мыться в такой воде?!

– С больши-им удовольствием, - мерзко протянула надсмотрщица.

Ее одутловатое лицо расплылось в гадкой улыбке, а в следующий миг она с силой затолкала меня под душ, выкрутив кран до упора.

Сколько унижений нужно пережить, чтобы очерстветь и не принимать их близко к сердцу? Так ли утрачивается человеческое достоинство? Молчаливым подчинением тем, кто относится к тебе хуже, чем к дворовой собаке? Хвала небесам, что из местных заключенных я здесь самая «нежная», ведь безучастно смотреть, как другие издеваются над теми, кто слабее меня самой, я бы не смогла. Или я просто слишком высокого мнения о себе?

Нужно было засыпать, но, как часто это случалось в последний месяц, я не могла.

В течение дня, когда приходилось постоянно сохранять бдительность то на работе, то с сокамерницами, то с надсмотрщиками, мне казалось, что я могу все выдержать и неплохо справляюсь. Но в конце дня, в тишине темной камеры, когда можно было получить небольшую передышку, страх, отчаяние, безысходность и обида на судьбу накрывали меня с новой силой, надолго лишая возможности забыться во сне, который ни разу за последние два месяца не был безмятежным.

Два месяца назад

– Это тебе, любимая.

Все еще стоя в пальто, Джош протянул мне букет пионов, когда я вышла в холл встретить его, услышав, как хлопнула входная дверь.

– Снова цветы без повода, ты меня балуешь, - я взяла букет, обнимая мужа другой рукой за шею и мягко касаясь его губ своими, - а ведь мы уже два года женаты. Когда начнется тот самый период притирки, о котором все говорят?

– Полагаю, нам посчастливилось его избежать, - хрипло прошептал Джош мне в губы, а после жадно поцеловал.

Его руки, теперь свободные от цветов и рабочего портфеля, по-хозяйски прошлись по моим бедрам, огладили мои ягодицы и сжали их до приятной боли.

– Так хочу тебя сейчас, детка, - шептал он, переключившись с моих губ на шею, покрывая ее влажными поцелуями, которые рождали хорошо знакомые бабочки в моем животе.

– Сейчас никак, - я мягко оттолкнула мужа, ловко выскользнув из его объятий.

Тот одарил меня взглядом полным растерянности, словно ребенок, случайно выронивший мороженку, которую он только начал облизывать.

– У меня там креветки жарятся, и их нужно срочно снять с огня, пока они не превратились в резину, - прекрасно понимая его скорбь, пояснила я.

Мне, так-то, тоже в тот момент хотелось совсем не креветок.

– А может, ну их?

В глазах мужа явно читались надежда и кое-что погорячее.

– Они королевские, - припечатала я.
– Так что мой руки и жду тебя на кухне.

Я успела переложить креветки в блюдо и поставить пионы в вазу, а после в квартире раздался настойчивый дверной звонок, разделивший мою жизнь на До и После.

– Джош, откроешь?
– Крикнула я мужу, доставая овощи для салата из холодильника.

– Минуту, иду, - отозвался он из ванной, где шумела вода.

Звонок прозвучал снова — коротко и настойчиво. Джош все еще был в ванной, и мне пришлось самой встречать нетерпеливых гостей.

На пороге стояли двое мужчин в форме службы правопорядка Ортоса. Крепкие, высокие, с коротко остриженными волосами и одинаково непроницаемыми лицами. На их плечах тускло поблескивали металлические жетоны.

Сердце неприятно дернулось.

– Доктор Камилла Нилс?
– спросил тот, что выглядел старше. Его голос звучал сухо, почти равнодушно.

– Да… - ответила я, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.
– В чем дело?

Он достал из кармана тонкий планшет и коснулся экрана.

– Вы обвиняетесь в профессиональной халатности, повлекшей смерть пациента. На основании ордера службы правопорядка Ортоса вы подлежите задержанию.

Мне показалось, что я ослышалась.

– Простите… что?

За спиной щелкнула дверь ванной.

– Кэм, кто там?
– Джош вышел в коридор, на ходу вытирая руки полотенцем, и тут же замер.

Он перевел взгляд с формы офицеров на меня.

– Что происходит?

– Это какая-то ошибка, - быстро сказала я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.
– Я… я ничего не понимаю.

– Ошибка или нет — установит следствие, - спокойно произнес второй офицер.
– А сейчас вам необходимо проследовать с нами.

– Подождите, - резко сказал Джош, шагнув вперед.
– Зачем проводить арест на ночь глядя? Моя жена хирург, добропорядочный гражданин, а не отъявленная преступница. Можем ли мы сейчас остаться дома, под залог или как это называется? А утром, я обещаю вам, мы явимся в нужное отделение охраны правопорядка.