Мышь
Шрифт:
После инструктажа мой новый коллега поманил меня в соседнюю комнату. Я думала, там находятся запасы медикаментов или диагностическое оборудование, а это оказалась небольшая комнатушка наподобие кухни.
– Время еще есть, успеем выпить чаю, - совсем по-домашнему прокряхтел старик, включая электрический чайник, - а то потом даже на минуту присесть не будет возможности.
И все-таки он мне нравился. Несмотря на его недавние неосторожные слова, была в нем какая-то располагающая к себе простота и душевность. За чаем старик завалил меня вопросами. Он делал это так просто и естественно, словно мы были старыми друзьями, и я неожиданно для себя выдала ему всю свою жизнь как на духу.
Скрывать, кто я такая, не было смысла. Рид и так знал, кого ему привез начальник колонии. А с учетом того, что мы находились в нейтральном секторе, всем было плевать на мой правовой статус. Главное, чтобы работу выполняла как следует.
Впервые за последнее время я почувствовала себя самой собой. Иронично, что для этого мне пришлось покинуть родной полис и находиться в компании людей, общество которых я ранее считала сомнительным удовольствием.
– Да, мелкая, перемолола тебя ваша Система, - подытожил Арнольд мой рассказ.
– Может, ты лучше к нам? Мышей в наших краях немало, и никто не жалуется. Разве только немного, - хохотнул он.
– Если ты и правда толковый хирург — извиняй мои сомнения, но я должен увидеть тебя в деле, чтобы убедиться — то точно не пропадешь.
Здоровый скепсис меня никогда не задевал, я и сама была такой же. А вот фраза про мышей мне была не понятна.
– А при чем здесь мыши?
– Озадаченно спросила я.
– А, так ты не знаешь?! Мы так зовем тех, кто добровольно отказался от гражданства в ваших полисах и примкнул к нашему брату. Ну, это как мыши, которые бегут с тонущего корабля, - он опять засмеялся.
Странно было слышать, как мой привычный мир, который я совсем недавно считала оплотом справедливости и безопасности, называют тонущим кораблем. Хотя сейчас я не была готова защищать его с прежним рвением.
Я знала о возможности отказа от гражданства. Она была доступна даже для осужденных преступников, таких как я. Однако, если воспользоваться этим правом, уже никогда нельзя будет вернуться на территории полиса.
Я никогда не рассматривала такой вариант выхода из своего текущего положения. Во-первых, потому что я искренне считала внешние земли местом, небезопасным для жизни, а во-вторых, потому что я по-прежнему была замужем и в глубине души надеялась, что наши с Джошем чувства смогут пережить двадцатилетнюю разлуку.
Я не успела ничего ответить Арнольду, так как наше внимание привлек шум приближающихся шагов на коридоре.
– Пора за работу, Кэм.
Старик быстро поднялся из-за стола и бодрым шагом направился в боковую дверь, которая вела в медкомнату. Я поспешила за ним, чувствуя небольшое волнение и, если быть честной, — даже радость, смешанную с азартом. Ведь еще сегодня утром я и помыслить не могла, что так скоро снова смогу заниматься тем, что умею и люблю.
Глава 7.
Арнольд поспешил распахнуть дверь медкомнаты.
Четверо крепких, молодых парней внесли носилки, на которых неподвижно лежал то ли парень, то ли мужчина. Его лицо представляло из себя кровавое месиво, а потому возраст определить было сложно.
– Встречайте гостей!
– вместо приветствия пошутил один из носильщиков.
– Оу, красотка, а тебя я раньше здесь не встречал, - все тот же парень умудрялся заигрывать со мной, при этом аккуратно опуская носилки на операционный стол.
– Оставишь номерок?
Я пропустила его топорный флирт мимо ушей, вопросительно взглянув на Арнольда, который уже склонился над полуживым бойцом.
– Этот мой, - скомандовал мой старший коллега.
– Берешь второго.
Я перевела взгляд на дверь, в которую, припадая на одну ногу, вошел второй участник боев.
Выглядел он немногим лучше парня на носилках: множественные гематомы на теле, разбитая бровь, рассеченная скула, опухшая кисть — то, что бросилось в глаза при первичном осмотре.
– Как тебя зовут?
– Майк, - ответил парень лет двадцати, с коротким ежиком русых волос и глазами цвета светлого пива. Он попытался улыбнуться разбитыми губами, но вышло криво.
– Присаживайся, или ложись, если голова кружится, - я указала на кровать у стены.
Майк опустился на край койки. Я жестом попросила его вытянуть руку и прижала пальцы к запястью, одновременно глядя на секундную стрелку своих часов. Пульс — 92, чуть учащенный, но для человека, который только что вышел из боя, — в пределах нормы. Кожа теплая, сухая — признаков шока нет.
– Посмотри на меня, - попросила я, посветив маленьким фонариком ему в глаза. Зрачки сужались синхронно, живо. Черепно-мозговую можно было условно исключить.
Аппарат УЗИ был занят Арнольдом и его подопечным, и я решила продолжить опрос, чтобы хотя бы предположить вероятность повреждения внутренних органов.
– Майк, мне нужно понять, цел ли ты внутри. Отвечай быстро и честно. Живот болит?
– Ноет слегка, - он положил ладонь на левый бок.
– Острая боль или тупая?
– Тупая скорее. Тянет.
– В спину отдает?
– Не, там просто ушибли хорошо.
Я кивнула. Не самый плохой вариант, но расслабляться рано.
– Тошнило? Рвота была?
– Не, док, желудок пустой был перед боем, - усмехнулся он.
– Тошнить не тошнило, но есть хочу — зверски.
Я немного расслабилась. Аппетит — хороший знак.
– Хорошо. Теперь дыши глубже. Больно?
Он послушно вдохнул, поморщился, но выдохнул ровно.
– Есть немного, но терпимо.
– В глазах не двоится?