Чтение онлайн

Она подождала звонка на перемену, смешалась с толпой, текущей из одного кабинета в другой, и вошла в класс последней, уже после звонка, надеясь, что учительница не обратит внимания.

Застыла в дверях.

Её место на первой парте, рядом с тихой девочкой в очках, было занято. На нём сидела другая — Лера её раньше не видела. Худенькая, с коротко стриженными волосами, бледная, почти прозрачная, с тёмными кругами под глазами. Одета плохо, вещи явно не по размеру, вся закуталась в свитер. На парте перед ней лежала только одна тетрадь и ручка, учебника не было.

Лера замерла, не зная, куда сесть. Свободных мест остались только два — рядом с компанией Лапиной на задней парте и рядом с Костей у окна.

— Мышь! — раздался шёпот откуда-то сзади, и кто-то хихикнул.

Лера стиснула зубы. Костя, сидевший у окна и крутивший в руках авторучку, вдруг поднялся, вышел из-за своей парты, и жестом пригласил её сесть рядом.

Учительница обернулась, бросила короткий взгляд на Костю, потом на Леру, и снова повернулась к доске. Ей было всё равно.

Лера прошла к окну, села, не глядя на Костю. Сердце колотилось. Она чувствовала спиной взгляды Лапиной и её компании — тяжёлые, злые.

— Спасибо, — прошептала она, доставая тетрадь.

Костя безразлично пожал плечами.

Лера уткнулась в тетрадь, делая вид, что слушает учительницу. Та бубнила про экономическую политику, но в голове крутилось другое.

— Кто это? — спросила она, кивнув в сторону незнакомой девочки на первой парте.

— Марина, — Костя понизил голос почти до шёпота. — А, ты ж её не видела… Она редко ходит. Болеет. Рак у неё. Думали, уже не придёт. А она пришла. В том году классом всем к ней ходили несколько раз, а вот этом уже не ходим чего-то.

— А… — Лера не знала, что сказать. Она смотрела на худенькую спину Марины, на её острые лопатки, проступающие сквозь свитер, и чувствовала странную, щемящую жалость. Свои проблемы вдруг показались ей мелкими, глупыми.

— Э, а ты чё Мышь-то у себя посадил, защитник? Мы ей место-то зачем выделили? Не боишься зашквариться? — раздался сзади раздражённый, приглушённый голос Лапиной.

— Всё с Лерой нормально, — не поворачиваясь, спокойно ответил Костя, будто макнув Лапину лицом в грязь. — Это ты стрёмная, не понятно чё из себя строишь.

— Ты чё, попутал базар? — пробасил громила.

— Могу себе позволить, — так же спокойно ответил Костя. — Можем ещё раз выскочить раз на раз, если есть желание. А толпой на меня прыгнете — я своих приведу.

— Нефоров, что ли? — с вызовом хихикнул усатый.

— Цыган с рынка. Сам у них спросишь — нефоры они или нет, — в голосе Кости появилась лёгкая, холодная угроза.

На секунду в классе воцарилась тишина. Даже учительница, кажется, прислушивалась, хотя продолжала писать на доске.

— Это с каких пор за тебя цыгане впрягаются? — буркнул громила уже тише.

— Тебя ебать не должно, — отрезал Костя.

Разговор заглох. Лера почувствовала, как напряжение в классе спадает, но не до конца. Она обернулась — и встретилась взглядом с Лапиной. Та сидела, скрестив руки на груди, и смотрела с холодной ненавистью.

Лера отвернулась. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки под партой, впилась ногтями в ладони, и боль немного отрезвила.

Костя сидел спокойно и черкал на полях тетради каких-то чёртиков с рогами.

***

Оставшиеся два урока сокращённого субботнего дня прошли спокойно. Лапина больше не лезла, компания её сидела тихо, за спиной Кости было куда спокойнее, и Лера даже смогла немного поучиться. Костя всё так же сидел в своих мыслях, чертил что-то, а на последнем уроке и вовсе слушал плеер.

Когда прозвенел последний звонок, они неспешно собрались и пошли к гардеробу. Костя забрал свою куртку — длинное чёрное пальто, похожее на военную шинель, — и они вышли на крыльцо.

— Ты чего не учишься-то? — тихонько спросила его Лера.

— Ха, — широко улыбнулся Костя. — А ты чего думаешь из меня юрист или врач выйдет? Не выйдет, я давно знаю. Как-нибудь доучусь, и найду себе дело.

— Какое?

— Если б знал, уже б не ходил в школу… А, малая, чуть не забыл! — Костя вдруг сдвинул рюкзак с плеча, залез в него и вытащил кассету и сложенный в несколько раз лист бумаги. — Держи. Подгон тебе.

Лера взяла подарки, удивлённо рассматривая. Кассета с яркой наклейкой — «Кино», Лист оказался плакатом — чёрно-белым, с размытыми лицами и какими-то странными символами на английском, настолько зарисованными, что их было уже не узнать.

— Что это? — спросила она, не зная, смеяться или серьёзно благодарить.

— Чтоб деревней не называли. Приобщайся к культуре, ты ж в столице теперь. Во, «Кино», ваще заслушаешься. Ну и плакат тебе, а то комната у тебя, небось, пустая и стрёмная.

Лера смутилась.

— У меня и плеера-то нет…

— Нет кассетника? — Костя удивлённо поднял бровь. — Как ты живёшь вообще без музыки? Ну ладно, порешаем. Будешь должна, но мы придумаем, как тебе отработать.

Он неловко улыбнулся, будто сказал глупую шутку, Лера неуверенно улыбнулась в ответ. На секунду показалось, что между ними пробежало что-то тёплое, почти дружеское.

— До дома проводить? — спросил Костя.

— Не хочу домой, — вздохнула Лера, и улыбка сползла с её лица.

— Ну… тогда давай до рынка прошвырнёмся, перекусим чего-нибудь. Я угощаю, — добавил он, увидев её сомнения. — Бабки есть. Хычин знаешь, что такое?

— Не знаю.

— Ну вот и узнаешь. Пойдём, тут неблизко, как раз нагуляешься.

***

Они вышли к дороге, остановкам, каким-то магазинам и вполне себе симпатичному проспекту. Костя шагал быстро, широко, и Лере приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Но это было даже хорошо — движение согревало, отвлекало от мыслей.