Чтение онлайн

— Яйца оторву, — процедила она ледяным, не предвещающим ничего хорошего голосом. — Если ещё раз сюда позвонишь — я тебя найду, и яйца тебе оторву. Понял, урод?

— Галя? — раздался вдруг старческий, дребезжащий голос, настолько нелепый и неадекватный в контексте происходящего, что Лера на секунду потеряла дар речи. — Галю позовите!

— Какая Галя? — опешила Лера.

— Галю позовите, — настойчиво потребовал голос. Он был женским, очень старым, с какими-то плачущими, капризными интонациями.

— Вы ошиблись номером, — чётко, по слогам, произнесла Лера, чувствуя, как ярость сменяется растерянностью. — Не звоните сюда больше. Тут нет никакой Гали.

— Как это — нет? — возмутился голос. — Я всегда так Гале звоню. Галя! Галочка! Позовите Галю!

Лера психанула и бросила трубку. Попыталась отдышаться, но проклятый телефон зазвонил снова. Лера, схватила аппарат с тумбочки, закрутила в руках, нащупала провод, соединяющий его с розеткой, поборолась с тугим креплением, чертыхаясь и обдирая ногти, и наконец вырвала его. Телефон затих.

— Вот так тебе, — заключила довольная собой Лера, бросив аппарат на место.

И тут же, словно по закону подлости, неприятности продолжились.

Зазвонил дверной звонок, требовательно, по-хозяйски. Будто звонивший точно знал, что кто-то есть дома, и не собирался уходить, пока ему не откроют. Лера замерла, прислушиваясь. Мама? Неужели вернулась, забыла что-то? Ключи, может? Или хочет проверить сразу же, не успела ли Лера натворить делов?

Она на цыпочках подошла к двери, глянула в дверной глазок — мутный, заляпанный краской с той стороны, — и отшатнулась. На лестничной клетке, переминаясь с ноги на ногу, стояла Инесса Викторовна собственной персоной. Вид у неё был как у ревизора, пришедшего с внезапной проверкой.

Лера открыла дверь, стараясь держаться как можно спокойнее.

— Тётя Инесса? — она попыталась изобразить удивление. — Здравствуйте. А вы чего тут?

— На порог меня не пустишь? — буркнула непрошенная гостья вместо приветствия.

— Ой, простите, — пискнула Лера, отходя назад. — Проходите, конечно. Мамы нету.

— Проверить вас пришла. Не изнахратили ли мне квартирку, — проронила гостья, заходя в прихожую и не разуваясь. Она по-хозяйски огляделась, повертела головой, принюхалась. — Пьёт мамка?

— Да нет, — соврала Лера, стараясь, чтобы голос звучал ровно и убедительно. — Работу ищет. На овощебазе что-то там. Вот сегодня уехала чего-то там делать, буквально только ушла.

— Алкоголем пахнет, — Инесса Викторовна показательно шмыгнула ноздрями, сморщилась.

— И то правда, — вздохнула Лера, стараясь сохранять спокойствие и не дрожать. — Мы всё проветривали, всё мыли, а запах всё равно остался. Никак не выветривается.

— Мужиков водит?

—Только один у неё, Эдик какой-то.

Инесса Викторовна скривилась и затихла, будто Лера сказала что-то мерзкое. Инесса Викторовна прошла в зал, провела пальцем по серванту, проверяя пыль, заглянула на кухню, оценила чистоту, которую мама успела навести между попойками. Боясь, что она что-то найдёт, Лера вдруг решилась спросить то, что вертелось у неё на языке с самого первого дня:

— Тётя Инесса, а это правда, что тут повесился кто-то?

Брови хозяйки квартиры поползли вверх — казалось, ещё немного, и они достигнут линии волос.

— Не поняла. Эт тебе кто сказал?

— Да тут все во дворе говорят, — пожала плечами Лера, стараясь казаться равнодушной. — Бабки там на лавках, продавщица в ларьке. Говорят, алкаш какой-то повесился, прямо в квартире, а мы теперь тут живём.

— Вот же сучки старые! — процедила Инесса Викторовна сквозь зубы, и в её голосе прозвучала искренняя, неподдельная злоба. У неё словно перехватило дыхание, и глаза стали даже немного бешенными и страшными.

— Так… правда или нет? — выдавила из себя Лера.

Инесса Викторовна шумно выдохнула, и лицо её на мгновение смягчилось. Она посмотрела на Леру — прямо, открыто, даже с какой-то усталой жалостью, — и чуть наклонилась, будто бы разговаривала с маленьким ребёнком, которого нужно успокоить.

— Нет, Лерочка. Враньё это всё, от первого до последнего слова. Тут жила чета алкашей, как потом выяснилось. Перестали платить за квартиру, ушли в запой, с работы их турнули, квартиру мне засрали так, что ремонт теперь делать. Выгнали их со скандалом, участковый тут участвовал даже. Какого чёрта они придумали этого висельника — я, честное слово, вообще не понимаю. Люди, просто, понимаешь, они… злые. Им бы лишь бы кого хаять, чтобы своих проблем не видно было…

— Тогда… — Лера замялась, чувствуя, что спрашивать дальше глупо, но не в силах остановиться.

— Что «тогда»?

— Ничего.

— Ремонт когда начнёте делать-то? Я у матери твоей спрашивала — она всё кормит завтраками.

— Как маме зарплату выдадут, — тихо сказала Лера. — Не знаю, когда.

— Ну ладно, живите пока, — Инесса Викторовна словно бы расслабилась от результатов своей проверки. Выдохнула, поправила воротник пальто и, не прощаясь, пошла к двери.

Лера пошла за ней, чтобы закрыть, и в какой-то моменты Инесса Викторовна замешкалась, и они почти столкнулись. Тетя Инесса отпрянула от неё, как ошпаренная, и быстро скрылась в проходе.

Лера закрыла за ней все замки и снова прислонилась спиной стене.

Странная эта Инесса Викторовна. Но вряд ли бы стала обманывать в глаза.

Все эти россказни про висельника — выдумки скучающих старух и сварливой продавщицы. Права, наверное, мама, всё нормально с этой квартирой, это просто Лера никак тут прижиться не может. Нервы шалят, воображение разыгралось на новом месте. С кем угодно бы случилось.

И призрака никакого нету и быть не может.

Она повторила эту мысль ещё раз, уже вслух, пробуя её на вкус: