Чтение онлайн

– Что его беспокоит?

– У него болезнь другого рода. Та, которую нужно постоянно изгонять, иначе он станет самим воплощением зла .

– Как моя мать .

– Да. Вот именно .

– Он тоже сгорел бы?

– Ему пришлось бы. Зло нельзя оставлять гноиться, ибо оно вырастает в худший вид зверя. Тот, который уничтожит всех нас, если он останется без внимания .

Как бы тяжело ни было наблюдать, как горит ее мать, Люстина не смогла бы вынести зрелища, что ребенка постигла та же участь.

– Поскольку вы не осведомлены о наших обычаях , - продолжал епископ Венейбл.
– Вы будете обращаться к старшему Ван Круа как к Господу Прецепсия.

– Да, ваше превосходительство .

Их титулы все еще ставили Люстину в тупик, со всеми правилами и манерами. Почему территория была более престижной, чем фамилия, было загадкой, она не потрудилась спорить.

Экипаж поднимался по узкой дороге, которая вилась вокруг горы Блэк рок. Вдалеке море простиралось до края света, и она могла только различить птиц, которые летали над его поверхностью.

Как свободно они выглядели в своем грациозном скольжении, что заставило ее пожалеть, что у нее не было собственных крыльев. Ее мать всегда называла ее маленьким ребенком-вороном, в честь кельтских историй из родной Ирландии ее матери о Морриган, богине войны, которая принимала облик птицы перед битвой. Согласно рассказам, у нее была способность предсказывать исход войны, дар, о котором мать Люстины всегда говорила ей, что однажды она тоже будет обладать. Посланник, точно такой же, как богиня, которая однажды раскроет истинное зло человека. Пророчество, о котором она поклялась никогда не говорить вслух епископу Венейблу, опасаясь, что ее тоже назовут ведьмой. Конечно, дело было не в том, что Люстина на самом деле верила, что ей суждено исполнить подобные пророчества. Ей просто нравилась идея иметь более высокую цель в этом мире.

Даже если такой мир смотрел на нее не более чем как на проклятую мерзость.

В сочетании с ее длинными черными волосами, которые когда-то доходили до пояса, в ее глазах были зеленые, золотые и красные искорки, которые ее мать всегда называла звездной пылью, такие же волшебные и мистические, как светящиеся драгоценные камни, которые висели в ночном небе.

Те, кто находился за пределами монастыря, называли ее порождением дьявольщины, в то время как епископ Венейбл думал о ней как о неизбежном следствии проклятой души.

Когда она впервые приехала, церковь обрезала ее локоны почти до черепа, полагая, что они являются переносчиками паразитов, но это было неправдой. Они с матерью всегда купались в реке, и от них пахло сладким жасмином. Так отличается от сурового пепельного

мыла, которым ее заставляли пользоваться в монастыре. С тех пор ее волосы отросли, стали достаточно длинными, чтобы заплетать их в косу, что она часто позволяла делать пенташам в монастыре, поскольку они часто замечали, что ее волосы на ощупь напоминали пряденый шелк.

Экипаж остановился перед тяжелыми железными воротами среди каменной стены, которая казалась крепостью, и она вытерла вспотевшие ладони о передник своего платья. Там стоял мужчина, одетый в черный кожаный солдатский разбойничий жилет без рубашки под ним, из-под которого были видны толстые, покрытые шрамами руки, вплоть до наручей на запястьях. Мужчина казался старше нее, но молод для солдата, возможно, не старше восемнадцати.

На коже был вышит символ Пентакрукса — воинственных сил церкви.

Почувствовав теплый румянец на ее щеках, Люстина отвернулась, ей редко доводилось видеть так много обнаженной кожи. Контакты, которые у нее были с мужчинами и мальчиками, ограничивались несколькими путешественниками, готовыми обменять травы и эликсиры ее матери на инструменты или шерстяную ткань. А пентроши в монастыре носили одежды, доходившие им до лодыжек, даже в теплое время года.

Она откинулась на спинку сиденья, время от времени украдкой поглядывая в окно экипажа.

Они были представлены друг другу, и карета тронулась, когда двое других солдат, также одетых в жилеты без надлежащих рубашек, открыли ворота.

– Это вид обнаженной плоти заставляет тебя так краснеть, девочка?

Строгий взгляд епископа Венейбла изучал ее, тенденция, которая часто оставляла у нее ощущение пристального внимания, даже если это не входило в его намерения.

Ее охватило новое смущение, и Люстина опустила взгляд и покачала головой.

– Нет, ваше превосходительство .

– У тебя есть врожденное стремление общаться с маленькими мальчиками и мужчинами, благодаря твоей матери. Зверь, который наверняка вонзает когти в тебя изнутри.

Научись держать это под контролем, или ты, возможно, никогда больше не будешь сопровождать меня в этих визитах .

– Я обещаю .

Экипаж остановился перед великолепным поместьем, не менее впечатляющим, чем замки, которые она представляла себе в

книгах, с остроконечными башенками и окнами, пышными садами и любопытными лозами, которые взбирались по его стенам. Сказочный дом, если она когда-либо его видела.

Другой мужчина подошел к экипажу и открыл дверцу, ожидая снаружи выхода епископа Венейбла. Люстина последовала за ним, удивленная, когда мужчина протянул руку, чтобы помочь ей спуститься, так же охотно, как и епископу.

– Спасибо , - сказала она с застенчивой улыбкой и быстро зашаркала вслед за своей компаньонкой.

У дверей их встретило еще больше слуг, о чем свидетельствовали однотонные ткани их менее впечатляющих нарядов, а также передники и шляпки. Тем не менее, они были более модными, чем простая белая сорочка, которую она была вынуждена носить в монастыре.

Неуверенная в том, как вести себя в их присутствии, Люстина присела в реверансе, кивнув и улыбнувшись, проходя мимо, чем заслужила несколько смешков, когда они с епископом Венейблом направлялись в комнату за фойе, украшенную пышными гобеленами и великолепными произведениями искусства. Присутствующие в комнате были одеты в более богатые и замысловатые платья, расшитые шелком и драгоценностями, которые, по общему признанию, вызывали у девушки чувство зависти.