Чтение онлайн

— Вы лжете — вас заставляют!

— Нет, Льен, так надо, они вас погубят из-за меня. Я не могу этого допустить.

— Ну и пусть!

— Возвращайтесь в Мэриэг.

Тут мы совершили отчаянный поступок — на глазах у ошалевшего Фэту и двух свидетелей я поцеловался с Лалулией. И с трудом отпустил от себя.

— Вы за все заплатите мне! — возмущенно крикнул он и, схватив за руку жену, затолкал ее в карету.

Чувство полной безрассудной любви к маркизе захлестнуло меня. Верно говорят: женщина способна разрушить любые замыслы, лишить и трезвости, и ума. И я чувствовал ее нежные пальчики на своем лице, и волнующий запах, и шуршание юбок и тонкую вуаль, сквозь которую сверкали то синие как море, то ясные как небо, глаза моей богини и восхитительный каскад светлых локонов. И ее ум, и ее доброту. Неземная женщина. И я должен был владеть ею. Я понял это, когда увидел, что от меня безвозвратно увозят мою любимую.

Разные сладостные видения преследовали меня. Не могу сказать, чего я желал больше — души или тела маркизы. Я хотел обладать ею целиком, каждым мгновением ее жизни. А пока, этими мгновениями, стуком ее сердца владел мерзкий, грязный душой и разумом старый скорпион, увозивший от меня навсегда мою любовь. И потому мне хотелось заорать, броситься в погоню.

Именно на это и был сделан подлый расчет Тамелия Кробоса. Именно этого добивался паук в своей золотой клетке.

Он следил за мной, поджидал в ловушке. Он узнал о моем чувстве, чьи-то зоркие глазки помогли ему в этом, острый как жало язычок донес ему о моем внимании к Лалулии Фэту, и теперь…нас разлучают.

На меня насмешливо и холодно взирали три пары глаз моих новых врагов. Они не рассчитывали на легкую победу. Я слыл человеком опытным и умелым. Но их было больше. Ярость, переполнявшая меня, устремилась на них.

У каждого боя есть свой стержень, причина, то, что наполняет его силой. Иногда это банальное соперничество, которое от природы в крови у мужчин, есть еще такой принцип: проучить нахала, так, что руки сами хватаются за меч; заслуживает уважения драка за убеждения, которые приходится отстаивать; месть — неписанное правило, завещанное нашим предками: око за око, зуб за зуб, — никогда не потеряет актуальности; защита собственной жизни — банально, но чаще всего приходится драться по этой причине: ты не можешь не вступить в бой, когда в тебя тычут оружием; защита близких; долг — это сродни поединку за убеждения; устранение помехи на пути к цели, — я не сразу осознал этот важный побудительный мотив, но со временем я перестал церемониться со многими помехами; бой за женщину; слепой гнев и свод правил. Из всех этих мотиваций две последние для меня самые непривлекательные. Свод правил, написанных предками, устаревает и зачастую подвергает жизнь воина ненужному испытанию. А слепой гнев лишает ум человека ясности, мешает ему хладнокровно мыслить, и принимать верные решения.

Но в данный момент я как раз поддался своей ярости. Я не стал церемониться и мешкать, ждать пока они займут позицию, и сразу всадил одному противнику в горло нож. Убив первого врага, принялся за двух оставшихся. Стихия убийства овладела мной. Мне захотелось утопить весь мир в крови! Чувствовать себя обманутым, проигравшим и не иметь возможности отыграться — это ломает личность изнутри. Сначала ты направляешь гнев на внешние объекты, а потом начинаешь убивать себя. Я поддался слабости, временному безумству. Наверное, ненужно было исступленно бить в мертвое тело проигравшего бой элла, но я перестал управлять собой. Последний дворянин из сопровождения Фэту испуганно отступил.

— Ну что же вы? Уже уходите?! Какая жалость! — язвительно бросая слова, я наступал на него. Губы мои побелели, лицо исказилось.

— Я капитулирую, — прокричал он.

— Неет, я убью тебя! Вы все смеялись, что отняли ее у меня, я никого не пощажу!

— У вас репутация благородного и великодушного человека! Уймите свой гнев. Я приношу извинения!

— А-а-а моя репутация!

Я прижал его к изгороди, он затравленно смотрел на меня. Клянусь, я был готов убить этого жалкого человека. Но что бы это изменило?

Я опустил руку, и он мгновенно ретировался по направлению к своей лошади. Он забрался на нее и пустил галопом. Я увидел как он, становится все меньше и меньше, удаляясь от места битвы, но вот, кто-то едет ему навстречу. Они поравнялись и придержали коней.

Можно было догадаться, с кем он говорил! Еще выходя из Дори-Ден, я заметил, что за мной следят. Почти в открытую. Соглядатаи Суренци. Мне удалось оторваться от них ненадолго, но теперь они наверстывают упущенное. Положение мое осложнялось.

С тоской и отчаянием, думая о маркизе, я хотел броситься вдогонку, несмотря на то, что чета Фэту была уже бесконечно далеко, но удерживал себя, и любовь моя крутила меня изнутри и жгла.

Позже я думал: почему она не перевесила чашу весов, таким ли сильным было это чувство — почему я не бросил все и не помчался вслед за своей мечтой?

Отказывать себе — больно. Боль и горечь отречения пройдут через всю мою жизнь. Но именно так поступают сильные люди — это я усвоил с детства. Теперь, с тоской вспоминая карету, увозящую мою любимую, я вспомнил свои слова, сказанные мной в замке духа. И пожалел об этом — может, сама судьба решила наказать меня за то, что я презрительно пренебрег силой любви, не веря в нее, отказался в пользу честолюбивых планов.

Драка с людьми маркиза помогла мне выпустить гнев, и я задумался. Тамелий хотел уличить меня в неповиновении, уж, если меня не убьют люди маркиза, то погоня за его каретой — это серьезный повод для обвинений в неповиновении королю. Чувства мои перемешались: уязвленную гордость и отчаяние от потери подслащивала мысль о том, что король просчитался, что он ничего не понял обо мне. И отогнав счастливые и мучительные видения, я вернулся в Мэриэг.

Поручение, навязанное мне Тамелием, я отклонить, конечно, не мог. Я прекрасно понимал, на что был сделан его расчет. Новая попытка стравить между собой двух своих противников: принца и Турмона. Это была ловушка и для меня. Люди Суренци ходили за мной по пятам. Они должны были доложить о любом моем промахе.

Да, и, в общем, в этом не было необходимости — ни Турмона, ни Кафирии не было в городе — это я знал точно. Я ломал голову, как предупредить коннетабля. И отправился к принцу. Он, как будто даже не был удивлен.

— В целом, не будет ничего страшного, если вы поедете с ними, — медленно произнес он.

Меня от его слов передернуло.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, вы же не сами придумали это. Вас заставили. Поезжайте в Бендир, и не вступайте пока в конфликт с королем.

'Отлично! — раздраженно думал я, — ваше высочество, решили избавиться от свидетелей вашего участия в заговоре против короля. И кто же вас надоумил вступить в общество мертвых аясков! Теперь вы поняли, что запахло жареным и хотите выйти сухим из воды. Но я не могу позволить Тамелию Кробосу использовать меня столь подлым образом. Мне было известно, что Турмон находится в Бендире, и добраться до него без свидетелй я не смогу, но вот до близкого к нему человека — стоило попытаться.

Улон Сат, барон Ивонд, и еще несколько людей из его окружения могли предупредить его об опасности. Для начала я выбрал дом барона Ивонда — он был ближе всех ко мне.

Я отправился к себе домой, и, предупредив сэллу Марчу, чтобы никто не смел входить в мою комнату, ибо я ложусь вздремнуть час-другой, опять воспользовался старым испытанным средством — магическим плащом.

Дело происходило днем. И пройти по улицам было не так сложно, как потом явиться взорам людским. Пришлось показаться прямо в гостиной барона Ивонда.