Чтение онлайн

— Я старик. Кстати, как вам мой город? Понравился? Я иногда с ним экспериментирую, например, — крыши! Система окружностей. Видели вы где-нибудь такую планировку?

— Меня она очень впечатлила, — сказал Константин, — я, ведь, архитектор.

— Погодите! — возмутился я, — так вы мне лгали? Вы же сказали, что вы торговец — ювелир.

— Нет, архитектор я по образованию, а ювелир по необходимости.

— У него их несколько, — равнодушно заметил старик.

— Чего?

— Образований!

Он напоил нас вкусным высокогорным чаем с аппетитными плюшками, и, когда я собрался обрушить на него миллион приготовленных вопросов, сказал:

— Все, мальчики, настала пора прощаться. Желаю вам успехов в морском деле, и помните про первый закон гостеприимства — гость, который приходит в дом чаще, чем этого хочет хозяин — рискует однажды стать его ужином.

С этими многозначительными словами нас словно ветром из-за стола выдуло.

Приземлились мы на мягкой травке, в чистом поле, за крепостными стенами древнего городка Наледин.

— Вы довольны? — спросил Константин, потирая бока — он неудачно присел.

— Вполне, за иключением того, что, если старик говорит правду, то нам придется все начинать сначала-готовить экспедицию, строить корабли.

— Да….а почему вы сомневаетесь в его словах? Смотрите, — он кивнул на толстые фолианты и огромные папки.

Старик выкинул их вместе с нами. Значит, это не сон.

— Ладно, надо вернуться в ваш дом, забрать мою лошадь.

— И отобедать, — любезно пригласил меня Константин, — наша хозяйка, скажу вам по секрету, влюбилась в Джованни, она нас просто на руках готова носить и кормит такими вкусными пирогами! Мгм, как итальянец, человек, знающий тонкость и изысканность вкусов, могу сказать: стряпня ее несравненна! Ах, вот кого вам надо было писать, старые мастера, женщин занятых стряпней, изготовлением пирогов и булок!

— Я не разделяю вашего восторга по отношению к этим дамам, но от обеда не откажусь.

— И заодно мы откроем бутылку старого доброго вина за наше деловое предложение.

— То есть?

— Вы ведь вращаетесь в высшем свете, не так ли, — говорил он, шагая вместе со мной по дороге.

— Верно.

— Так вот, нам надо сбыть в вашем мире партию камней. Но дело в том, что не все ювелиры хотят иметь с нами дело — побаиваются, вопросы задают — кто мы такие, откуда. Нет ли у вас на примете такого человека, к котрому мы могли бы обратиться без опаски?

— Может и есть, а что за партия?

— Большая. Но мы готовы уступить ее за очень скромную цену, по здешним меркам.

— А почему вы торгуете себе в убыток?

— Кто сказал, что в убыток? У нас есть выход в такие места, где все эти камушки ничего не стоят, а здесь, мы на вырученные деньги закупим очень ценные в нашем мире масла, травы, и прочие натуральные вещи, которые стоят в нашем мире намного больше, чем эти камни — в вашем.

— Вот как! Хотите обогатиться.

— Взаимовыгодный обмен.

— Я обдумаю ваше предложение.

Обед в просторном деревянном домике на окраине Наледина был великолепен. В окна бил солнечный свет, огромный стол в центре гостиной был застелен накрахмаленной красно-белой клетчатой скатертью. Три огромных пирога с начинкой и золотистой корочкой дымились жаром, и сумасшедшие ароматы вились по всему дому и окрестностям. Даже теленок, гулявший на улице, подошел к окну и раскрыл его створки своей милой мордой.

— Хотите молочка? — смущенно спросила цветущая, и телом, и душой, хозяйка.

Она подавала все новые блюда, а мы наслаждались изобилием и роскошью вкусов. Один пирог был с индейкой в черносливе, другой — с ветчиной, сыром и зеленью, третий — вообще из чего-то невообразимо-вкусного и сказочно-непонятного, и мы ели, ели, ели, пока я не подумал о своей лошади — бедняге еще тащить меня до Мэриэга.

— Так вы согласны на наше предложение? — спросил Константин.

— Я спрошу одного человека в Мэриэге, если он захочет иметь с вами дело без лишних вопросов, то он пошлет к вам человека.

— Он надежен, этот ваш знакомый?

— Там где дело касается его выгоды, он надежен как часы на Малой Королевской площади.

Я возвращался в хорошем расположении духа — моя поездка в Наледин оказалась успешной. Старик помог найти мне выход, и я обдумывал теперь, как осуществить его советы на практике. Наверное, эти размышления так увлекли меня, что я отпустил поводья, и конь мой двигался, не спеша. Подъезжая к храму Яблочного Духа, который стоял поблизости от Манча, еще издали я увидел быстро приближающуюся карету. Но что-то необычное показалось мне в этом.

Прямо на меня неслась четверка великолепных лошадей, золотистой масти. Кучер завалился на бок: то ли пьян, то ли мертв.

Лошади несли карету ровно по дороге — справа зиял большой обрыв, а под ним шумела река.

Карета стремительно приближалась ко мне, и я не придумал ничего умнее, чем просто встать у нее на пути, ближе к правой стороне. Лошади мчались на меня и не думали сворачивать и останавливаться. Мой конь возмущенно заржал и встал на дыбы.

Больше всего я хотел сейчас остановить бег этой четверки. Все, что я увидел в считанные секунды — это бешеные карие глаза в черных ресницах одной из кобыл прекрасной анатолийской породы. Такие кони стоили огромных денег и могли принадлежать только очень богатым людям.

Четверка пронеслась мимо. Я успел уклониться в сторону и уже думал, что все пропало. Но бег ее стал замедляться, и вскоре лошади остановились. Возница уже совсем свалился со своего места. Я подъехал к экипажу. Дверца кареты осторожно приоткрылась и из нее вышли две очень испуганные женщины — в одной, той, что была помоложе, я узнал очаровательную маркизу Фэту, другая — была баронесса Энцуана Товуд, дочь коннетабля Ничарда Турмона.

Кажется, баронессе стало плохо: она начала медленно опускаться на землю.