Рефлекс убийцы
Шрифт:
Прежде Надин относилась к «сидящим» в Сети чуть ли не презрительно. Сегодня утром попросила Алешу купить ей ноутбук, банковскую карточку дала.
Головоломка.
Что произошло в «Мельниково», настолько изменив подругу?!
Раньше Наденька никому не доверяла покупку мяса на рынке: считала, только она способна толковую косточку для бульона выбрать. В соседнюю булочную могла три раза сбегать, свежайшего хлебца прикупить…
За последние два дня ни разу не спросила: что в магазинах новенького? как соседи по дому поживают?
Может быть, и вправду больна?
Тогда зачем позавчера приходил Володя Дулин? О чем они шушукались за закрытой дверью и почему Надин ничего не рассказала о разговоре подруге?
Расстроить боится?
Или в глазах упасть?..
От Наденьки всего можно ожидать — не получилось что-то с расследованием в «Мельниково», сидит сейчас в комнате, в одиночку стыд переживает…
Эх, незадача… Надин гордячка страшная! Такая может себя изнутри совсем заесть и не заметить.
Как бы помочь подруге? Как выманить на улицу, заставить прогуляться?..
На третий день затворничества Надежды Прохоровны Софья Тихоновна постучала в ее комнатную дверь:
— Наденька, я в магазин собираюсь. Может быть, со мной пройдешься?
— Я занята, — ответила Надин из-за двери и даже не вышла проводить, посовещаться относительно покупок.
Жена профессора Савельева проявила нетипичную настойчивость. Вошла в комнату: подруга сидела перед ноутбуком, сощурив пока не слишком уставшие глаза, изучала какую-то статью.
— Наденька, — решительно сказала Софья Тихоновна, — скажи мне, что происходит? Почему ты сидишь взаперти и никуда не выходишь?
— Да приболела что-то, — неловко соврала подружка, и собеседница почувствовала эту фальшь:
— Нет. Ты не больна.
Никогда ранее Софья Тихоновна не позволяла себе лезть в чужую жизнь с такой настойчивостью. Надежда Прохоровна удивленно передвинула очки на лоб, пристально поглядела на сурово сомкнувшую губы и брови Софочку…
— Сонь, я правда не здорова. Оклемаюсь — сходим в магазин.
Подруги поиграли в гляделки секунд пятнадцать. Первой отвела глаза тишайшая жена профессора. Смутилась, признала право подруги на непонятную скрытность, на нежелание открыть правду, и вышла из комнаты.
Надежда Прохоровна тоже чувствовала себя неловко. Никогда ранее она не отфутболивала Софочку враньем, никогда не изобретала каких-то хворей… Софья этого не заслужила.
Тактичная и умная бывшая библиотекарша прежде не позволяла себе обвинять кого-то во лжи. Да еще в глаза. Сегодня, видать, припекло.
Надежда Прохоровна тягуче вздохнула: а что делать?! как поступить?!
Признаться, что начальник убойного отдела велел дома сидеть и носа на улицу не высовывать?! А то убьют, пристукнут бабушку.
Или то же самое своими словами вывалить?..
Да Софе после этих слов придется неотложку вызывать!
Она дамочка чувствительная, не чета суровой крановщице Надежде Губкиной, у нее ножки вмиг подкосятся, сердечко зашалит. И так без нитроглицерина на улицу не ходит…
Надежда Прохоровна повздыхала немного и вернулась к переводной статье английского психиатра о причинах появления убийц-серийщиков в современных мегаполисах. Интересно шельма излагал! Витиевато, научно, а понятно…
Но как только за подругой с негромким хлопком закрылась входная дверь, оставила компьютер и поскакала запирать дверь на цепочку.
Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
После тесного общения с дверными засовами решила заварить себе чайку. Пошла на кухню, налила воды в любимый эмалированный чайник со свистком, поставила на газ…
В прихожей разродился трелью телефон на тумбочке.
Надежда Прохоровна сходила за трубочкой, возвращаясь на кухню, бросила в нее «алло»…
— Надежда Прохоровна Губкина? — затараторил картавый женский голосок.
— Ага, — сказала баба Надя.
— Ой, как здорово, что я вас застала! — обрадовалась собеседница и продолжила воодушевленно: — Здравствуйте! Это Тамара Павловна, медсестра из поликлиники!
— Здравствуй, Тамарочка, — опознала тут же бабушка Губкина картавый голос медсестрички из кабинета участкового терапевта.
— Надежда Прохоровна, вы когда флюорографию проходили?!
— Дак… — растерялась баба Надя, — в позапрошлом месяце…
— А за ответом приходили?!
— Так да…
В трубке повисла тягучая пауза, за время которой у бабы Нади почему-то в нехорошем предчувствии сжалось сердце. Голос Томы зазвучал сдержанно:
— Тут, знаете ли, какое дело… Бумажки перепутали… Вы чужой ответ получили… Павлова Сергея Ивановича пятьдесят второго года рождения…
И снова пауза.
— Дак что там не так-то, Тома?! — рассердилась на бестолковку баба Надя.
— Вам бы это… к нам прийти, Надежда Прохоровна. Римма Анатольевна вас без очереди примет… Сейчас. Мы, как всегда, в сорок восьмом кабинете.
Голос бестолковой Томы звучал уже совсем трагически. Надежда Прохоровна пожамкала помертвевшими губами, сглотнула возникший в горле комок…
— Тамар… там что-то не так?
— Придите к Римме Анатольевне, она вам все объяснит, — отговорилась медсестричка, отослав вопрос к участковому врачу.
Ноги Надежды Прохоровны слегка обмякли, за спиной пронзительно свистнул чайник, бабушка схватилась рукой за стол.
Там что-то не так.
Кошмар из снов любой старушки. Звонит телефон, поднимаешь трубку, а оттуда: «Вам надо в поликлинику зайти или лучше сразу в онкологию съездить…»