Чтение онлайн

— Я не умею доказывать, — тихо сказал Сэт. — Зато умею сливаться с окружением.

— Ну, дружище! — Токей хмыкнул и почесал затылок. — С этим ты, считай, уже прогадал, незаметным теперь тебе не быть при всём желании. — Он помолчал и вдруг прибавил серьёзно, без обычной лёгкости: — Зато, знаешь, оно иногда и к лучшему. Я вот всю жизнь был незаметным. Помощь же всегда такая, за чужой спиной стоим, всегда подержать да подлатать, а устаём от этого, не поверишь как. Ну и почести все другим идут, не важно какой вклад был моим.

Сэт посмотрел на протянутую руку, которую протягивал этот говорливый парень, на открытое скуластое лицо, на пёструю половину комнаты, где жил тот, которому было совершенно всё равно, есть у Сэта клан или нет, и крепко пожал руку, впервые за этот длинный, день не пожалев о том, что его заметили.

Ночью Сэт снова долго ворочался, не мог уснуть на новом метсе, хотя необычный сосед уже давно посапывал, создавая размеренный ритм. За узким окном виднелся край защитного купола Академии, за куполом несла свои тёмные воды река Эвала, редкие огоньки орбитальных верфей перемигивались высоко в небе, создавая неповторимый рисунок совершенно незнакомых созвездий. Сэт достал из кармана мыльную фигурку, повертел её в руке — кривой рыцарь, с неказистым мечом. Подумал о том, что хорошо бы его укрепить, чтоб сохранился дольше. «Чтоб ты стал настоящим».

Завтра его будут проверять на прочность все разом: клановые задавалы, наставники, да и мало ли кто ещё, кого он ещё не встретил… Завтра выяснится, по ошибке он здесь или нет. Ждать чего-либо от завтрашнего дня он давно отучился — так было не больно разочаровываться.

И всё-таки впервые за очень долгое время он не боялся уснуть. Рядом ровно дышал сосед, которому до его отсутствующего клана и санов не было никакого дела, а в кармане грелся кривой мыльный рыцарь — дружеское пожелание, которое он наконец решился принять.

Завтра подождёт, решил Сэт, и, сжав фигурку в ладони, закрыл глаза.

Сэту приходилось ко всему привыкать, к тишине в комнате в том числе. Впервые он осознал, что тревога не самое страшное, от чего пропадает сон. Раньше в комнате было двадцать коек, а сейчас лишь единственный сосед, который и не просыпался ночью вовсе. Да и посапывал почти бесшумно. К хорошему привыкать опаснее, усваивал всю жизнь Сэт, потому что отвыкать потом отдельное мучение.

— Подъём, соня, — донеслось с верхней койки ещё до сигнала Алисы. Токей уже сидел, заплетая косу привычными движениями. — Первый сбор курса пропускать нельзя, опоздавших ставят в самый хвост колонны, а это, поверь, не то, что тебе сейчас нужно.

Сэт молча натянул форму — без единой нашивки, выданную вчера интендантом. Клановые послушники всегда носили цвета своих домов, фамильные знаки, на бои надевали специальные накладки уже сейчас, без мастеских данов. У Сэта же не было ничего личного, кроме номера, который теперь просто сменился другим номером. Зато на запястьях он застегнул накладки Корча — тяжёлые, пропитанные чужими историями, единственное, что было по-настоящему его в экипировке.

Зал Восхождения мог вместить весь его прежний детдом раз десять и не заметить: высокий, светлый, с куполом, сквозь который било утреннее солнце, он гудел сотнями голосов. Новички сбивались в стайки, и стайки эти Сэт прочитал с одного взгляда, как читал бойцов на арене. Вот плотная группа в сине-золотом — клан с деньгами и спесью. Вот те, что держатся особняком и поглядывают на всех свысока, старая кровь, которой не нужно сбиваться в кучу для уверенности. А у дальней стены кучка разномастных, пёстрых, явно ниоткуда — это были фрики, практически свои.

Токей привычно двинул туда, и Сэт за ним, но не успели они дойти, как дорогу заступили двое в безупречной форме с золотым соколом на лазури — те самые, из вестибюля.

— О, да это же наш приютский. — Высокий растянул губы в улыбке, не коснувшейся глаз. — Гляди-ка, Дэн, ему даже форму выдали. Настоящую. Как человеку.

— Трогательно, — отозвался второй, пониже. — Сколько, говорят, ты сан в жизни в руках держал, приютский? Хоть один видел?

Сэт смотрел в пол — не отвечать, переждать. Этому искусству он учился восемнадцать лет и владел им лучше любого мастера.

— Оставь его, Кант. — Токей шагнул вперёд, заслоняя Сэта плечом, и голос его был всё таким же лёгким, но что-то под этой лёгкостью звякнуло сталью. — Сбор сейчас начнётся. Не хочешь же ты объясняться перед наставниками, почему задерживаешь очередь.

Высокий — Кант Съенто-Пачин, отметил про себя Сэт, запоминая, как учил Корч, — смерил Токея взглядом, в котором мелькнуло новое, не презрение даже, а узнавание и неприязнь куда более давняя, чем сегодняшнее утро.

— А, целитель из резервации, — протянул он. — Мы с тобой ещё поговорим, Ито. Отдельно.

Он отвернулся, уводя приятеля, и Сэт покосился на друга — лёгкость уже вернулась на лицо Токея, но плечи у того на миг закаменели.

А чуть поодаль, не вмешиваясь, стоял третий Съенто-Пачин — старший. Сэт сразу понял, что старший, хотя тот не сказал ни слова и пальцем не шевельнул. Кант с приятелем были шумом, мелкими шавками, что лаят по команде, этот же просто стоял, заложив руки за спину, и наблюдал спокойно, изучающе, с лёгкой, почти доброжелательной полуулыбкой человека, которому здесь принадлежит всё и которому некуда спешить. Джеймс. Имени его Сэт ещё не знал, но лицо запомнил. Тех, кто пускал в ход кулаки, он давно не боялся, куда тревожнее было от таких тихих, что стоят в сторонке, смотрят и улыбаются.

— Что это было? — тихо спросил Сэт, когда они добрались до своих. — Он тебя знает.

— Долгая история. — Токей улыбнулся, но улыбка вышла неловкой. — Потом. Смотри, начинают.

Зал затих, на возвышение поднялись наставники — по одному от каждого Пути. Сэт впервые увидел их вместе. Грузный мастер Силы в багряном, тонкая женщина Стремительности, с бирюзовыми боевыми накладками, рядом с которой воздух слегка подрагивал, точный даже на вид наставник Разума с глазами счётной машины, одетый в темно-сиреневую мантию, спокойный мастер Помощи в белом. И последний — невысокий человек в простом тёмном одеянии, без лишних знаков, с таким неподвижным лицом, что оно казалось вырезанным из дерева. Наставник Пути Боли. От него по залу тянуло чем-то неуютным, и даже спесивые клановые в первых рядах под его взглядом слегка подбирались.