Чтение онлайн

Те же слова, что и наставник в школе. Сэт стиснул разбитый кулак, не зная, гордиться этим или бояться, он давно подозревал, что не уметь чувствовать боль, как все, — не дар, а что-то надломленное в нём изначально, ещё одно доказательство, что он не такой, как другие люди. А теперь выходит, что как раз на этом надломленном и стоит весь его единственный Путь.

Токея он нашёл по звуку.

Сэт возвращался в корпус после занятий, сворачивая в тихий переход вдоль кромки купола, когда из-за угла донеслось знакомое — глухой удар, сдавленный вскрик, низкий смех нескольких глоток. Он узнал бы этот звук где угодно — в детдоме под такую музыку прошло всё его детство.

За поворотом, в тупике у прозрачной стены, трое здоровяков в багряных нашивках Пути Силы зажали Токея, один держал его за косу, намотав её на кулак, двое других неторопливо, со вкусом, обрабатывали рёбра. Токей не звал на помощь — только закрывался руками да тихо, упрямо повторял что-то, чего Сэт не разобрал.

— … лечить, значит, умеешь, — приговаривал тот, что держал косу. — А себя залечишь, краснокожий? Мой брат из-за вашей породы под Чджа попал, с Академии вылетел. С Академии! А всякая резервационная шваль тут разгуливает как ни в чём не бывало.

Сэт остановился, и холодный, привычный расчёт включился сам собой: трое силовиков, каждый на голову выше и вдвое тяжелее, а у него — жалкий пятый кю да разбитые на занятии костяшки, так что лезть в драку было чистой глупостью, а никаким не геройством, тем более что Корч прямым текстом велел не лезть в герои раньше срока — запаса-то нет. Самое разумное было бы уйти и позвать наставника.

Вот только Токей сегодня заслонил его плечом перед Съенто-Пачином, хотя вовсе не был обязан, — просто взял и заслонил, — и потому Сэт, вместо того чтобы поступить разумно, вышел из-за угла.

— Отпустите его.

Трое обернулись, и мгновение спустя удивление на их лицах сменилось весельем.

— Гляди-ка, приютский герой. — Тот, что держал косу, отпустил Токея, и друг сполз по стене, хватая ртом воздух. — Сам пришёл. Избавил нас от поисков.

Дальше всё было просто и знакомо: первый удар свалил Сэта на колени, второй — на пол. Он не отвечал, сил в любом случае не хватило бы, чтоб отбиться от послушников Силы в одиночку, его удар для них как комариный укус, тем более нападающий не один. Поэтому, Сэт делал то единственное, что умел — просто принимал удары. Сворачивался, прикрывая голову, каждый пинок отзывался вспышкой раскалённого света, но свет этот, как ни странно, не туманил сознание, а делал его яснее. Сэт чувствовал своё избиваемое тело с пугающей отчётливостью — каждый ушиб, каждый натянувшийся канал, — и где-то в глубине, под болью, снова толкнулось то горячее и багровое.

Но больше всего силовиков бесило не это. Их выводило из себя, что он не проронил ни звука.

— Чего он молчит? — с тупой злостью выдохнул один. — Ему что, не больно?!

Они били, чтобы он закричал, а он не проронил ни звука — не из храбрости, кричать ему было попросту нечем, тот, настоящий Сэт, давно ушёл за своё мутное стекло, куда их кулаки не доставали. И от этого молчания, пустого, спокойного взгляда снизу вверх им становилось не по себе. Бить того, кто корчится и просит пощады, — привычно, а бить того, кто смотрит на тебя так, будто это ты здесь жалок, — совсем другое дело.

— Что здесь происходит?

Голос был негромким, но воздух от него словно прихватило морозом, и силовики отпрянули, как ошпаренные. В переходе стоял худой человек в сером — преподаватель тактики, тот, кого вся Академия за глаза звала Ледяным. Чджа Мин. Он не повысил голоса, не сделал ни единого лишнего движения, но три здоровенных силовика под его взглядом съёжились до размеров провинившихся первоклашек.

— Барг. — Чджа остановил взгляд на том, что несколькими минутами раньше держал косу Токея. — Фамилия знакомая. У тебя был старший брат, не так ли. Тоже считал, что сила даёт право. Напомни, где он теперь?!

Силовик побагровел, но смолчал.

— Трое на двоих, в тупике, исподтишка. — Голос Ледяного резал ровно, без гнева, и оттого вдвойне холодно. — Вот всё, что нужно знать о вашем понимании силы. Имена тех, кто это начал, — он перевёл взгляд на Сэта и Токея, — назовёт пострадавший.

Сэт медленно поднялся, держась за стену, разбитая губа, кровь на подбородке, разогнуться до конца не давали отбитые бока. Он посмотрел на трёх силовиков, потом на Чджа.

— Я споткнулся, — сказал он ровно. — На лестнице. Никого здесь не было.

Тишина повисла плотная, а Барг уставился на него так, будто Сэт заговорил на чужом языке. Чджа Мин долго, очень долго смотрел на разбитого мальчишку в форме без единой нашивки — и в его ледяных глазах впервые что-то дрогнуло.

— Споткнулся, — повторил он бесцветно. — Что ж, лестницы в Академии и впрямь коварны. — Он перевёл взгляд на силовиков, и в нём снова лёг иней. — Полагаю, эти трое как раз направлялись помочь тебе подняться и теперь проводят вас с другом до лазарета. Не так ли, Барг?

Это был не вопрос, и силовики, бледные от унижения куда больше, чем от страха, поволокли себя прочь, не глядя ни на кого.

Чджа задержался, подошёл к Сэту вплотную, оглядел его — разбитые костяшки, накладки на запястьях.

— Ты мог назвать имена, — тихо сказал он, так, чтобы слышал только Сэт. — Их бы наказали. Тебя бы оставили в покое. Почему не назвал?

Сэт пожал плечами, и движение отозвалось болью в рёбрах.

— Кто доносит — того бьют дважды, — сказал он. — Сначала те, на кого донёс, потом все остальные — за то, что доносчик. Я это давно усвоил.

— Хм. — Чджа смотрел на него ещё мгновение, и Сэт никак не мог разобрать, что в этом взгляде? Ни одобрения там не было, ни жалости, скорее тот же холодный, цепкий интерес, что он уже поймал сегодня у профессора Боли. — Тактика выживания, примитивная, но рабочая. — Он выпрямился. — Загляни как-нибудь ко мне на курс тактики, Миккон. Даже у того, кто умеет только терпеть, иногда обнаруживается голова, и было бы жаль, если бы она досталась им вместе с твоими рёбрами.

Он ушёл так же бесшумно, как появился.