Чтение онлайн

Он, должно быть, поскользнулся.

«Ты неуклюжий, бесполезный мерзавец!» — кричал Фаулер, помощник боцмана, чуть не плюясь от гнева, и с размаху ударил стартером по плечам. — «Послушай меня, чёрт тебя побери!»

Еще один треск; на этот раз пошла кровь.

Но молодой моряк, казалось, не мог ни подняться на ноги, ни даже защититься от ударов. Он хватался за ступню или лодыжку, сильно вывихнутую при падении.

Стартер снова поднялся. Нейпир протиснулся мимо нескольких рабочих и попытался остановить их, но увидел, как съежившаяся фигура съежилась, когда машина метнулась к нему.

Он задохнулся и вскрикнул, когда отраженный удар пришелся по его выставленной вперед руке.

Фаулер потерял равновесие и чуть не упал, его лицо исказилось от ярости и удивления. Он начал говорить, возможно, оправдывая свои действия. Впоследствии Нейпир так и не смог вспомнить, что именно.

Сквайр говорил очень спокойно. Безэмоционально, словно они никогда раньше не встречались, и не обращал внимания на наблюдающих моряков. Палуба, казалось, была безлюдна.

«Я предупреждал тебя о твоем поведении, Фаулер, и твоей готовности применять наказания, выходящие за рамки служебных обязанностей!»

Фаулер пристально смотрел на него, его дыхание снова стало ровным, он даже выдавил из себя саркастическую ухмылку.

«Вы что, уже разговариваете, сэр? Наконец-то проявили хоть немного авторитета? Я просто выполнял свою работу с этим неуклюжим болваном!»

Сквайр холодно улыбнулся. «Думаю, нам всем вскоре придётся исполнить свой долг». Он протянул руку и схватил Нейпира за рукав.

«Однако вы только что ударили офицера, Фаулер. Вы это отрицаете?»

Фаулер переводил взгляд с одного на другого.

«Неправда! Это не так! Это не имелось в виду…» Он оборвал себя, услышав чей-то крик: «Я видел, сэр! Позовите меня, если вам понадобится свидетель!»

Со стороны орудийных расчетов и людей, ожидавших у двух лодок, раздалось что-то похожее на рычание.

Нейпир чувствовал это как нечто физическое. Это была ненависть.

Сквайр сказал: «Доложите оружейнику, Фаулер. Думаю, вы согласитесь, что угрозы вам не чужды. Если вас из-за этого понизят в звании, уверен, вы услышите о них ещё больше, когда присоединитесь к кают-компании!»

Фаулер воскликнул: «Если бы я им сказал…» и огляделся вокруг, его боевой дух внезапно испарился.

Королевский морской пехотинец, стоявший у одного из люков, когда судно было готово к бою, решительно шагнул вперед и похлопал Фаулера по плечу.

Хирург тоже появился и, кратко осмотрев пострадавшего, спокойно объявил: «Сломанная лодыжка». Он похлопал его по руке. «Вас отведут в кабину. Лучшее место, на мой взгляд!» Он кивнул Сквайру. «Боюсь, грешникам не будет покоя».

Нейпир вернулся к первому орудию, чувствуя жгучую боль в руке. Завтра она будет сильно ушиблена… Гораздо хуже для раненого моряка, которого он пытался защитить.

Он быстро обернулся, но было слишком поздно, чтобы увидеть, кто коснулся его спины, твердо и намеренно.

Командир орудия тихо переговаривался с двумя членами экипажа, а ещё один ослаблял затворный трос. Ничего не было оставлено на волю случая.

Он всё ещё чувствовал это, сильнее и красноречивее любых слов благодарности. Никто не смотрел ему в глаза.

Он увидел, как мичман Дьякон, в пятнах смолы на белых штанах, пробирается на корму, собираясь доложить капитану. Позже весь этот эпизод найдёт своё место в его дневнике, если он выживет.

Он слышал, как тали напрягаются, когда гику поднимали, готовясь к спуску. Матросы у талей ждали приказа Яго, рулевого капитана, а он стоял у гички, положив одну руку на планширь.

Но он смотрел вверх, сквозь такелаж, наблюдая за флагами, которые поднимались по фалу и развевались на ветру.

Враг на виду! Притворство закончилось.

Адам почувствовал, как солнце внезапно обожгло его плечо, когда корабль накренился ещё сильнее из-за ветра. Двигались лишь тени и море рядом, и даже шорохи веревок и парусов казались приглушёнными.

У орудий команды застыли в тишине, словно статуи, и лишь изредка кто-то двигался, когда кто-то спешил с сообщением или поднимался по трапу, чтобы посмотреть на «Наутилус».

Она шла почти прямо по курсу и выставила весь бортовой залп, когда меняла галс, паруса были в смятении, когда она цеплялась за ветер. Если какие-то сомнения и оставались, то в тот момент они исчезли. Адам увидел мичмана Дикона, стоящего у своего флагштока, рядом с ним – маленький Уокер. Он до сих пор видел выражение его лица, когда тот поднялся на корму, чтобы доложить о курсе и пеленге другого фрегата. Он описал момент спуска французского флага. Срубить. Молодое лицо и голос были так же глубоко серьёзны, как и жест рукой.

«Он упал, сэр. Как умирающая птица».

Винсент сказал: «Они пытаются зайти с наветренной стороны и получить преимущество».

Адам слегка пошевелился и увидел, как сквозь дрожащий такелаж расступается полоска голубой воды. Судно почти снова развернулось, паруса наполнились и натянулись на новом галсе, а его тень простиралась перед корпусом.

Что это были за люди? Мятежники, ренегаты, возможно, дезертиры от старых врагов, даже из своего флота. Нередко случалось, что люди, сбросившие бремя жизни, полной дисциплины и опасностей, обнаруживали, что это единственное, что они знали и понимали.

Он отвернулся от другого корабля. Что он будет делать? Что буду делать я?

Он снова подошел к перилам и почувствовал, что группа людей у штурвала пристально смотрит ему в спину.

Они все в моих руках.

«Наутилус» пытался удержать анемометр и оставаться на одном галсе. Оказавшись на траверзе, он открывал огонь, пытаясь снести мачту и повредить «Онвард», независимо от расстояния до них. Он понял, что ударил одной рукой другую. Затем перезаряжал, пока «Наутилус» проносился мимо нашей кормы с новым полным бортовым залпом. Гибель любого корабля, готового к бою, когда палубы открывались от носа до кормы, когда железо с грохотом проносилось сквозь него.