Чтение онлайн

* * *

Феликс слышал, как люди вопили, стонали и издавали последние вздохи. Он постоянно говорил себе, что они все для него ничего не значат. Ничего. Безликие серые куклы, разбросанные по саду. Просто без них он не смог бы быть королем. Лишь одинокий великий мужчина. "Лишь одинокий великий мужчина". Почему их лица такие отчётливые, как будто он знает каждого? Почему каждый вопль разрезает все нутро на множество неразборчивых частей? Они все для него ничего не значат. Он думал об этом все время. Поднимал топор, копьё. Топор, копьё. Иногда, когда чувствовал, что имеет хоть немного сил, выпускал из рук пламя, поджаривая сразу двоих существ, но и оно уже больше походило на жалкие пшики. Он не смог защитить их. Он не смог. Они ведь его народ, а он не смог! Всю жизнь он обещал себе не повторить ошибки отца, не потратить силы ради этих людей, чтобы их же потом и не спасти. И сейчас — он умирает вместе с ними. Только сейчас он понял, как любил их всех, как он хотел исцелить каждого, кто падал окровавленный и безжизненный на землю, но ничего уже не мог.

Они ничего не значат. Ничего. Он пытался убедить себя хоть немного, чтобы держаться.

Существ осталось уже очень мало, но и тех, кто боролся, почти не оставалось. Твари начали по одной бежать за пределы Великих Садов, осознавая свое поражение. А что, если он сможет выжить? Что он увидит после? Возможно, лучше и не выживать. Одна из убегающих прочь тварей тащила кого-то за собой, и Феликс узнал в этом человеке Джейн. Он бросился из последних сил вслед за ней. Он не успел спасти свой народ, но он должен спасти Джейн любой ценой. Сразу за деревней чудовище рвануло к скалам, и Феликс понял, что оно собирается прыгнуть в море. У него почти не осталось сил, но он бежал, что было мочи. Феликс старался смотреть только на Джейн, чтобы догнать, чтобы только догнать её.

Золотистые волосы были покрыты пылью и грязью, на теле повсюду виднелась кровь. Она была похожа на маленькую стеклянную фигурку, которую пытаются разбить, а она почему-то еще целая, хоть и с трещинами повсюду. Солнечный свет падал на ее лицо, и только за этим лучом, он продолжал бежать. До обрыва оставалось несколько метров, и в последний миг Феликс успел обхватить тварь и вместе с ними полететь вниз с обрыва. Падая, он пытался прийти в состоянии умиротворение, чтобы найти хоть толику сил и с помощью них смягчить падение. Он вспомнил, как Джейн рассказывала о снеге и о ёлке, наряженной витражными шарами. В руках запекло, и они мягко упали в воду с оглушительным всплеском.

Чудище, разозленное таким внезапным появлением Феликса, бросилось на него, и они пытались побороть друг друга в воде долгие пару мгновений. Существо имело явное преимущество: двигалось, словно на суше, даже стояло на пласте воды, как на ровной земле. Феликс пытался дотянуться до его мохнатой шеи и сдавить ее, но сам уже почти не чувствовал воздуха. "Он должен спасти Джейн", это как мантра звучало в его голове. Его рука сдавила хрупкое жилистое горло и сжала его как картонку. Тварь начала все глубже уходить под воду, а король, схватив Джейн, выплыл на поверхность. Аквамариновые волны, окружавшие их со всех сторон, были огромными, преодолевать всю их тяжесть удавалось с трудом. Или ему только казалось, что море вокруг бурлит с чрезмерной силой. Вообще неизвестно, откуда у него самого ещё были силы. На дне той чаши внутри него осталась единственная капля, и она одна ещё держала его на плаву. Король вышел на берег, аккуратно положив Джейн на песок. Ее правая нога была изодрана, а на спине зияла рана, масштабы которой трудно было оценить. Это зрелище защемило все нервы внутри его тела. Странно, сегодня он насмотрелся на множество смертей, но раны Джейн будто разбудили его и он осознал, что все происходит в действительности. Все эти твари и их жертвы — настоящие. Они все настоящие.

* * *

Вода выплеснулась из ее горла одновременно с хрипящим кашлем. Все тело жгло диким огнём, и вместе с этим ветер отражался холодным ознобом на мокром теле. Какое жуткое чувство. Как же она устала. Когда существо тащило ее к обрыву, она думала, что это и есть ее конец. Но Феликс спас её. Он ее спас. Можно было бы порадоваться, что она ему небезразлична, раз он бросил всех своих людей и побежал за ней. Можно было бы порадоваться, в какой-то другой жизни, в той, где они шли с пляжа или в той, когда спускались в пещеру. Но в этой уже не было поводов для радости. Она прекрасно понимала, что с низким уровнем медицины Айронвуда ее уже не спасти. Никого уже не спасти.

Феликс сидел, опершись о часть скалы. Его лицо было таким белым, что даже сливалось с волосами. Кажется, он потратил так много сил, что и сам уже никогда не оправится. Они смотрели друг на друга ни в силах произнести ни слова. Вряд ли здесь вообще были уместны какие-то слова. В этот момент Джейн подумала, что язык общения это вообще несусветная глупость. Ведь ничего важного по-настоящему нельзя описать никакими существующими словами. Когда ты безумно счастлив, это словосочетание не описывает всех твоих чувств. И когда ты видел смерти людей, ничто в мире не выразит этой душевной пропасти. Какие слова могут сказать об увиденном?

Надо же, сейчас казалось, что даже Захриномосирья была так близка Джейн. Она так привыкла к ним всем, хотя была здесь всего пару месяцев. Что чувствует сейчас Феликс, ведь он был их королем всю свою жизнь? По его виду можно было сказать, что он не чувствует ничего и уже никогда не почувствует. Они просто смотрели друг на друга, сознание Джейн периодически путалось, где-то в глазах стояли слёзы, они были такими тяжелыми, словно булыжники и из-за этого никак не начинали идти, застряли, от чего веки стали ещё тяжелее и так и норовили закрыться.

Где-то в море послышался странный шорох. На пляже было так тихо и безветренно, что этот звук принес тревогу. Джейн повернула голову к водной глади — на горизонте появилась серая дымка. Что это? Кажется, она уже не могла волноваться за что либо. Как оказалось напрасно. Серая дымка постепенно вырисовывалась в очертания все тех же неведомых тварей. Они бежали просто по воде, приближались к пляжу, где расположились Феликс и Джейн.

Джейн резко встала на одну ногу, сама не зная, откуда взяла на это силы, превозмогая боль, она сделала несколько шагов к Феликсу. Он тоже встал, смотря, то на неё, то на приближающихся существ. В этом полуметре, оставшемся между ними, висела обречённость и тоска. Она сказала:

— Зато теперь вы увидите своих родителей и будете жить вместе с ними вечно.

— Я уже никого не увижу Джейн.

— Нет, — она закачала головой. — После смерти. Там есть другая жизнь, вместе со своими близкими… Я ведь рассказывала вам, у нас в это верят.

— Жаль, что я не знаю, во что еще у вас верят. Я вообще о тебе почти ничего не знаю…

— Как же! Все знали, что я лечу сердца, но… все равно ничьё не вылечила…

Она резко замолчала не в силах продолжать. Когда она только попала в Айронвуд и думала, что умерла, она грустила, что ничего в жизни не сделала просто потому, что не успела. Теперь же она знала, что ничего не сделала потому, что не была на это способна. Бесполезный человек, которому дали немного жизни.

— Я не встречу своих близких, Джейн, — он так проникновенно смотрел на нее. — Потому, что мы станем с тобой акантами. Да, пусть мы лгали, а ты ещё и в храме погром устроила, но мы все равно будем. Хоть ты пела не для меня… "Твоя душа, словно белая кисть аканта"… Я поверил в эти слова. И так и будет. Мы будем жить.

Феликс замолчал и посмотрел в море.

— Жаль, что я уже не успею сделать витраж. Это единственное, что я всегда любил делать.

Джейн смотрела на его лицо и не могла насмотреться.