Серебряное яблоко
Шрифт:
Среди ночной тишины послышался далекий звук сирены.
— Это что копы?
— Черт, вечно ты только ляпнешь сразу это и случается, так и знал, что ты все провалишь своей трепней. Главное — заткнись и больше слово это не тявкай.
Шаги двух похитителей спешно отдалялись от Джейн, а она осталась блаженно лежать на полу, наконец оставленная в покое. Вокруг нее были слышны какие-то невнятные шорохи, перед глазами порой передвигалась чья-то обувь вместе с ее обладателем, а звуки полицейской машины были все ближе, уже отчётливо слышался гул моторов и чьи-то громкие голоса. Джейн перевернулась на спину. Она уже совершенно ее не чувствовала, да и остальные части тела были словно сами по себе. Она просто лежала и смотрела на потолок этого неведомого здания. На нем красовались потёки разных цветов и размеров. Джейн чувствовала, что вот-вот сможет увидеть в этих пятнах настоящую картину, как будто она пренепременно должна была там быть, но пока неуловимо скрывалась от девушки под видом старого заляпанного потолка. Вокруг нее было столько звуков: голоса, шаги, сирены, шорохи. Она слышала во всей этой гамме звуков далёкую музыку…
Однажды Джейн вместе с мамой ходила в музей современного искусства. Там была комната, с большой картиной: какие-то, несомненно, гениальные ляпки такого же талантливого художника. Так же в комнате играла какая-то ужасная музыка: симбиоз непонятных шорохов во главе со звуком звонкой тарелки. Данная экспозиция называлась "Человек внутри себя". В комнату зашли мужчины иностранцы в костюмах и очках, они долго всматривались в картину, тонко вслушивались в "музыку", а потом, с глубоко поражённым выражением лица, говорили как же все это гениально. А Джейн все смотрела на картину и думала: "Какой же сущий бред здесь представлен".
Сейчас она лежала на полу, смотрела на картину (да, вот где она ее уже видела, это все-таки картина), слушала "музыку" и поняла. Теперь она, наконец, поняла, вот же он "Человек внутри себя". Как же это все-таки гениально.
Ей было абсолютно все равно, что происходит вокруг. Может она вовсе и не в своем мире, может в каком-то другом. А вдруг вообще в том, куда попал однажды Отец. Хотя… все это уже не важно.
Кто-то взял ее в охапку и положил на что-то невесомое. Все ее тело перемешалось, лёжа на каких-то носилках, потом ее положили в машину или может не в машину вовсе, а в космический корабль, например, и они куда-то долго ехали. Потом множество людей заглядывали ей в лицо. Она только надеялась, что это все-таки были люди. Очень похожи на людей, но точно не с одним белым глазом, как в рассказах Тристана. Джейн вроде бы видела, что людей много, но выглядели они на самом деле все одинаково. Словно десятки одинаковых лиц. И они все тоже шуршали, говорили, гремели и звенели. И ей стало казаться, что они с мамой уже очень долго находятся в этом Музее современного искусства. Пора идти домой. И Джейн поплыла куда-то далеко-далеко, а потом и совсем потеряла в черном водовороте все эти лица и звуки.
Глава 2
Джейн разглядывала белый как снег потолок в больничной палате. На нем не было нарисовано никаких картин, но это ей больше всего и нравилось. Там можно было нарисовать что угодно в своем воображении, как на чистом полотне, у которого ещё все впереди. Джейн так долго лежала в больничной палате, что начинала думать, будто разглядывание потолков это и есть ее занятие на всю жизнь. Словно, ничем другим она никогда не занималась.
Она так привыкла к боли в спине и ноге, что уже и не помнила, каково это когда ничего не болит. Врачи прилагали все усилия для скорейшего выздоровления Джейн, и твердили что очень скоро она будет в полном порядке. Все вокруг только и говорили, как скоро она вернётся в свою жизнь и забудет все произошедшее как страшный сон. Вряд ли они подозревали, что страшный сон для Джейн продолжался до сих пор…
Вначале, как только она пришла в себя после долгой операции, к ней в палату нагрянул неизвестный ей человек. Джейн недоумевала, где же ее близкие люди, но мужчина показал полицейский жетон и засыпал ее вопросами о похищении. Как выглядели похитители, где они держали ее и все в том же духе. Оказывается, мужчины, которые нашли Джейн в день ее возвращения домой, были бандитами, похитившими шесть девушек. Они требовали у властей выкуп и что-то ещё, связанное с политикой (этого Джейн уже не запомнила). Похитители держали девушек два месяца на старом складе за городом, где была найдена и Джейн в том числе.
Полиция упорно пыталась выяснить у Джейн хоть что-то, а она не понимала, что им от нее нужно. Она оказалась там совершенно случайно, в ее жизни произошли совсем иные страшные события, а в этом похищении она приняла лишь мимолётное участие. Джейн не хотела говорить полицейским об Айронвуде, и сказала, что попала на склад случайно, и ее там вовсе не было все это время. Полиция скептически восприняла эту версию, так как объяснить им, как же она там оказалась, Джейн не могла. Но на время они все же от нее отстали.
Наконец, в одно прекрасное утро, в палату к Джейн пришли мама с папой и Лекси. Джейн сразу начала плакать, так сильно она по ним скучала: она ведь думала, что больше никогда их не увидит. Мама и Лекси тоже плакали, обсев ее с двух сторон, а папа лишь печально не сводил с нее глаз. Мама сразу затараторила какие-то глупости вроде того, что соседский кот научился петь, пока Джейн отсутствовала. Мама всегда считала, что в трудную минуту человека нужно отвлечь чем-то беззаботным и лёгким, так что она, несомненно, старалась как могла.
— Обязательно поедем всей семьёй на отдых! — тараторила мама, а Джейн тем временем не могла ею налюбоваться, — в любую точку мира! Любую! И больше никто тебя не похитит, никогда, — мама вновь начала плакать, а папа сердито на нее посмотрел.
— Мама не переживайте, меня никто не похищал, все было хорошо… До определенного дня.
Все притихли и внимательно слушали Джейн.
— Каким-то образом во время реанимации миссис Кларк я попала в другой мир. Айронвуд — так он назывался. И это, в общем, прекрасное место, просто в тот день на него напали неведомые существа. И мне удалось с помощью магии вернуться в наш мир. По какой-то случайности я свалилась на этот склад, — родители слушали ее с опечаленными лицами.
Джейн представила, как сейчас они начнут ее расспрашивать подробнее, и не знала сможет ли она рассказывать об Айронвуде. Но они ничего не спросили. Папа лишь сказал:
— Как хорошо, что тебя на самом деле не похищали, нам стало гораздо легче.
И Джейн так обрадовалась, что они ей поверили и не мучают расспросами, придет время, и она все им расскажет, но не сейчас. Она обрадовалась, что им теперь легче. Это самое важное, им и так пришлось столько всего пережить.
В день посещения родителей Джейн повеселела, она была так счастлива их увидеть, представляла, как вскоре вернётся домой и как когда-то все у нее будет обязательно хорошо. Но до этого хорошо, как оказалось, было ещё так далеко.
На следующий день после визита ее семьи к ней наведался психолог помогающий людям, пережившим похищения и насилие. Он сыпал фразами, которые Джейн часто слышала в мелодрамах или триллерах и его лицо не выражало никаких эмоций. Джейн и психологу не хотела говорить об Айронвуде и пыталась сойти за замкнувшуюся в себе девушку, говорила, что ничего не помнит.
— Вы сказали полиции, что вас там и вовсе не было. А сейчас выходит вы все-таки были там? — задал психолог вопрос, загнавший Джейн в тупик.