Чтение онлайн

– Еще больше, чем раньше!

Они отдались страсти, и Мари сделала все, чтобы проявить свое чувство. Вместе поужинали в дорогом заведении, робея от счастья: неужели теперь можно позволить себе роскошь?.. Жена расспросила об успехах Дитриха. Ему пришлось немного перекрутить факты. Чтобы не выдать самого позорного, он остерегся говорить о Йориксене и представил дело так, что фишмайстер всего лишь познакомил Дитриха с товарищем министра. А уже тот потянул за нужные нити – и день спустя поручик вернулся на службу!

– Значит, ты снова уедешь...
– вдруг сообразила жена и расплакалась.

Дитрих был тронут – никогда прежде Мари не выражала столько чувств. Стал утешать ее:

– Любимая, я уеду в Олландию, но скоро вернусь. Все говорят, что война скоро окончится. Генерал Курцлебен решительно наступает и, даст бог, к зиме возьмет столицу.

– Я все равно буду очень скучать. И боюсь за тебя: вдруг что-то случится?.. Говорят, последний бой – самый опасный...

– Оставь, родная. Это фрау Гизеке тебя накрутила: вечно болтает о том, как кого-нибудь убили. А на самом деле, я-то в бой не попаду. Буду служить где прежде, под Лаценью, а сражения идут далеко оттуда.

– Поклянись, что тебе ничто не угрожает!

– Ничто, кроме смерти от любви к тебе.

Потом он рассказал о товарище министра: какой это важный человек, как глубоко понимает политику и как хорошо принял ходатайство Дитриха. Прелести Катрины фон Эйринг поручик благоразумно не стал расписывать, а об Ольхе Ленц вообще не упомянул. Окончил тем, что Мари – лучшая женщина на свете, и министр лопнул бы от зависти, если б увидел Дитриха вместе с нею.

Жена с удовольствием принимала лесть, краснела как девица и гладила руку мужа. Словом, вышел восхитительный вечер. Мари вынуждена была уйти лишь потому, что малютка Хайнц не засыпал без нее. А Дитрих остался в гостинице: за нее же уплачено на неделю вперед, и малыш лучше спит, когда рядом никого, кроме мамы. Пара рассталась на самой теплой ноте, договорившись завтра обязательно встретиться.

А когда Мари ушла, поручик ощутил нечто вроде усталости. Ласки да нежности жены переполнили его, непривычного к таким количествам сладостей. Затворив дверь, он с облегчением сел за стол – и принялся сочинять письмо Ольхе. Этому делу он посвятил битых два часа, продумывая каждое слово, зачеркивая, сминая листы и начиная заново. Потом спешным порядком – «Хозяин, помилуйте, ночь на дворе!» - отослал Милоша в дом баронессы.

* * *

Несколько дней прошли однообразно. Мари оставляла малыша служанке и прибегала к мужу. Они любились, болтали, гуляли вместе, а на ночь расходились по домам. Мари цвела:

– Это так романтично! У нас как будто тайная связь! Я чувствую себя ветреной девчонкой.

Дитрих наслаждался ее пылом, но с каждым днем все больше пресыщался. Ласки жены претерпевали инфляцию, словно банкноты, пущенные в обращение в излишнем объеме.

А Ольха упорно молчала, и мысли о ней все чаще посещали Дитриха. Что происходит? Куда она пропала? Обиделась из-за поцелуя? Вряд ли: было видно, как он ей приятен. Прогневила князя - но чем? Если какой-нибудь мелочью, то он подержит ее взаперти пару дней. Но если дело серьезное, то князь может не выпустить ее из дому до самого отъезда в Олландию. Тогда что же… Дитрих больше ее не увидит?!

Еще неделю назад он едва помнил неловкую барышню из Лацени. Но теперь мысль: «Я ее больше не увижу» - почему-то ужасала. Дитрих любил жену, но не был с нею схож ни характером, ни взглядами. А вот Ольха была родственной душой: такая же робкая, мягкая, такая же чуждая прагматизма. Ольха могла понять его, а он – ее.

Четвертое письмо Милош нести отказался:

– При всем уважении, хозяин, меня там поколотят.

Дитрих послал его с другим приказом: следить за домом баронессы, высматривать Ольху. Если она только появится на улице – поймать и передать на словах. Милош удалился, не спросив, что именно передать. Временами он умел читать мысли хозяина.

Тайная связь с собственным мужем настолько воспламенила Мари, что она жаждала любви каждый день, а то и по два раза. Приученный к воздержанию Дитрих не выдерживал таких нагрузок. Он попросил дня передышки – под предлогом того, что был вызван в штаб для инструктажа. Мари игриво пообещала через день наверстать упущенное.

Дитрих остался в уединении и хотел разобраться в чувствах, но думал лишь об одном: куда пропала княжна?!

Когда в дверь номера постучали, сердце подпрыгнуло от мысли: Ольха! Потом пришло понимание: нет, это снова Мари, не вытерпела… Дитрих поплелся впустить любимую.

Но за порогом стоял Отто, секретарь фишмайстера.

– Сильной руки, сударь. Мастер начал собираться в Олландию и послал меня за билетами на поезд. Без вашей помощи не могу их приобрести: вы же так и не назвали станцию.

Дитрих пошел вместе с Отто на вокзал – развеяться, отвлечься от назойливых мыслей. Секретарь по своему обыкновению не умолкал. Дитрих увидел возможность узнать что-нибудь полезное.

– Скажите, Отто: что вы знаете… амм… о темных шёнбрунах?

– Если верить мастеру, ничего. Они вообще мало изучены – опасность мешает накоплению знаний. Но кое-что я все-таки выучил.

– Поделитесь.

– В темном шёнбруне, как и в светлом, рыба ловится редко. Может, чуточку чаще, но не намного. Большую часть времени просто не клюет. Смотришь вниз – видишь туман с чужаками, а клева нету. В такое время темный шёнбрун безопасен. Беда в том, что заранее не угадаешь: когда такое время, а когда другое. Чтобы знать, когда будет клев, надо изучить Колодец. А изучать – рискованно.

– Как может навредить темный шёнбрун?

– О, сударь, по-всякому. Науке много разных случаев известно. Может наслать хворь – телесную или умственную. Может отнять память или мужскую силу, или чувство. Например, любила мама дочку – а после рыбалки прямо видеть не хочет. Затем, может убить финансовый успех. Нередки случаи, когда богачи разорялись от темной рыбалки.

– Неужели любой темный шёнбрун способен на все это?

– Ну, в точности не доказано. Но преобладает такая гипотеза: каждый темный шёнбрун вредит по-своему. Один влияет на денежную сферу, другой на телесное здоровье, третий на разум, и так далее.

– А есть среди них такие, что могут убить?

Отто удивился:

– Как – убить?!

– Амм… ну, как-нибудь. Утопить, застрелить, сжечь, покусать… Любым способом.

– Если вы имеете в виду: убить непосредственно, своими силами, – то нет. Шёнбрун может лишь помочь человеку в деле умирания. Нашлет, например, дрожь в руках. А следующим днем – дуэль: этот, с дрожью, промажет, а противник попадет. Или, скажем, после рыбалки человек начнет всего бояться, шарахнется от собаки и угодит под карету. То есть, косвенными путями убийство возможно. Но чтобы сам шёнбрун в ходе рыбалки – нет, не зафиксировано случаев.