Чтение онлайн

В этих мыслях Рэд провел вечер и пол-ночи. Истосковался он по светлым мыслям, по мечтам и планам – теперь отводил душу. А в землянке шла обычная жизнь: бригадир делил еду, Сиплый сипел молитву, Шульц оттаивал и стонал, у Того Без Ногтей загноился большой палец… Никому из них Рэд не выдал свою радость. Только позавидуют, а пользы не будет.

Утром он, как бы, вышел на работу вместе со всеми. Они разошлись по своим тропкам, а Рэд вернулся в землянку и принялся ждать. С утра за ним не пришли, и это был хороший знак: если б снова послали на каторгу, то как раз утром. В обед тоже не пришли, и Рэд начал тревожиться. Колодец готов, почему Йориксен медлит? Занят, должно быть…

Ближе к вечеру он уже не находил себе места. Рыскал вокруг землянки, точно голодный волк. Присматривался к терему, искал глазами Йориксена. Решил: если дотемна так и не позовут, пойду к фишмайстеру сам.

Когда поселок накрыли сумерки, появился Якка.

– Рэда, комме! Дер прайса вартет ауф дихь!

Рэд ни краба не понял, но голос охотника звучал радостно. Тревога унялась… Чтобы через минуту вспыхнуть снова: Якка вел его вовсе не в терем.

– Куда мы идем? Где Йориксен?

– Прайса фюр Рэда! Рэда хаст глюк!

Дурная радость Якки взбесила каталийца. Остановился, развернул охотника к себе.

– Якка, ты ж меня знаешь - могу разозлиться. Объясни толком: где фишмайстер?

Охотник заговорил возбужденно и многословно. Рэд изо всех сил напряг мозги и уши, но понял лишь одно: Йориксен очень занят, потому велел Якке выдать Рэду награду.

– Так это ты меня отпустишь? А куда идем?

Якка засмеялся и снова сказал непонятно. Вроде как: идем за наградой.

Они углубились в лес в направлении церкви. Вышли на храмовую поляну, пересекли ее и снова нырнули в чащу. Рэд начинал звереть. На ночь глядя Якка заведет его в незнакомый лес и там отпустит? Хороша награда, ничего не скажешь!

Но тут они снова вышли на вырубку и увидели хутор. На просвете среди леса стояли штук пятнадцать изб. У некоторых светились окна, надо всеми трубами поднимались дымы. К одной избе с огоньками в окнах Якка подвел Рэда. Поднялся на крыльцо, постучал в дверь, и она открылась.

До той минуты Рэд не знал: здесь бывают женщины!

От неожиданности он не смог ее толком разглядеть. Смотрел в упор – но не видел: глаза отвыкли воспринимать девичьи черты. Только две детали врезались ему: длинная черная коса, переброшенная через плечо, и высокая грудь под белой сорочкой с вышитыми цветами.

– Дас ист Грета, дайне прайса!
– сказал охотник.

– Грета, - повторила девушка, потупив взгляд.

Рэд стоял и хлопал глазами, ничего не понимая. Тогда Якка взял его руку и положил на грудь девице. Плоть была мягкой, податливой, теплой. Это действительно была женщина.

Якка толкнул Рэда в спину. Каталиец и Грета очутились в доме, охотник захлопнул за ними дверь.

Тут было светло и жарко натоплено, и пахло пирогами. С одежды Рэда сразу начало капать. Девушка сказала что-то и показала вешалку с оленьими рогами. Он скинул шапку, телогрейку, валенки и рукавицы. Она позвала его в комнату, Рэд вошел.

Краем глаза заметил печку, стол с едой, широкую кровать. Взгляда от девушки он не отводил, боясь, что она может исчезнуть, как мираж. Грета села на скамью, он – рядом. Оба молчали. Он пожирал ее глазами, она отводила взгляд. Он протянул руку, погладил ее шею, подбородок. Грета отпрянула и указала на стол: возьми, поешь.

Тогда Рэд сообразил: она его боится! Он – сильный странный чужеземец, он не понимает речи. Девушка старается оттянуть момент, когда...

Рэд улыбнулся ей как можно добрее и сказал:

– Прости, не хотел напугать. Я пялился и трогал не от похоти, просто не мог поверить. Давным-давно не видел женщин.

Она ничего не поняла, но успокоилась от мирного, ровного голоса. Глянула с надеждой, и Рэд повторил:

– Не бойся меня, не обижу.

Затем он ее обнял - как сестру, а не любовницу или шлюху. Грета напряглась, потом расслабилась в объятиях. Рэд погладил ее по голове и отпустил. В глазах девушки блеснула влага, она поспешила спрятать лицо.

– Теперь можно поесть, - сказал Рэд и принялся за пирог.
– Краб сожри, как вкусно! Это ты пекла?

Он ел, а она сидела рядом и смотрела, понемногу успокаиваясь. Она молчала, ведь он бы все равно не понял. А он молчал, поскольку рот был набит. Обоим было хорошо и уютно в этой тишине. Казалось, он вернулся из дальнего тяжелого странствия, а дома – тепло, и ему рады.

Он слопал почти весь пирог, оставив лишь один кусочек – чтоб совсем уж не обижать Грету. Запил чаем, закусил конфетой. Даже конфеты были – поверить сложно! Сказал:

– Спасибо за чудесное угощение. Ты прекрасно печешь пироги.

Чтобы стало понятнее, он поцеловал ее руку. Грета не отдернулась, а порозовела. Потом она встала и позвала куда-то, и Рэд подумал, что не очень-то хочет в постель. Лучше еще посидеть сытым в тепле, бок о бок с красивой девушкой, воображая, будто какое-то невероятное чудо перенесло его домой... Чтобы не обижать, он пошел за Гретой, и она привела вовсе не в постель. Открыли дубовую дверь возле печки и попали в предбанник, а оттуда – в баню.

В самую настоящую баню! С камнями, паром, пахучими вениками и огромной кадкой горячей воды. Рэд опешил: какая божественная роскошь! А Грета, ощутив себя хозяйкой положения, скомандовала: “Раздевайся и залазь”. Его не пришлось просить дважды. Минута – и голый каталиец очутился в кадке. Грета намылила мочалку и стала неспешно, с чувством и толком, смывать с него грязь. Она улыбалась, ясно понимая, какое блаженство ему дарит. Рэд возносился на вершины счастья, постанывал от наслаждения и подставлялся то так, то этак: вот здесь потри, и еще здесь, а тут почеши... О, да!

Она тоже получала удовольствие: поглаживала и щупала его мускулы, прикладывала белые свои пальчики к его смуглой коже, любовалась контрастом. Нашла шрам от муарийской сабли и другой - от селезского кинжала. Обвела ноготком, спросила что-то – видимо: “Кто тебя так?” Рэд сказал:

– В Лаэрте ни одна путана не спросит мужчину о таком. Можно обидеть клиента. Вдруг ему неприятно вспоминать, как получил нож под ребро.

Похоже, Грета поняла слово “путана” - и расстроилась, надула губки. Он сказал: