Чтение онлайн

– Якка, мне проще зарезать тебя и зарыть в снег. Никто не хватится до вечера, я получу целый день форы. Вспомни когда-нибудь, что я этого не сделал.

Рэд убрал нож, закинул двустволку на плечо, надел рукавицы и зашагал прочь.

– Сегодня мы завершаем большой раздел: портрет главного героя. В завершение я хочу сказать… напоследок у нас будет тема…

Так и не окончив предложения, Альваро Флорес да Силва берет мел и пишет на доске: “Недостатки героя”. При этих словах студенты оживляются.

– Маэстро, зачем это нужно?
– спрашивает кто-то.
– Чем круче герой – тем лучше!

– Игрок и ловелас!
– звучит другой голос.

– Задира! Любит дуэли!
– выкрикивает третий.

Это обычное правило на лекциях да Силвы: студенты могут говорить, пока преподаватель молчит - например, пока пишет на доске. Но стоит наставнику взять слово – все прочие звуки должны затихнуть. Альваро раскрывает рот, и воцаряется тишина.

– Зачем это нужно?..
– повторяет Альваро вопрос студента.
– Зачем же это нужно?..

Он плохо подготовился к лекции. Еще хуже, чем обычно – стало быть, совсем никак. Студенты смотрят с нетерпением, вынуждая его сочинять на ходу.

– Чем круче герой, тем лучше… По правде говоря, возможна и такая точка зрения. Все мы знаем и любим Сида Алеадора и Красного Торреро. Они – герои без страха и упрека, харизматичные и непобедимые. У них буквально нет изъянов – казалось бы, это хорошо...

Голос Альваро звучит слабо и уныло. Студенты думают: это риторический прием, хитрый наставник вялостью тона намекает на ошибочность тезиса. Однако дело совсем в другом.

– Здесь нет большой ошибки. Идеальные герои по-своему хороши – для сюжетов определенного толка… Если читатель не хочет утруждать свой мозг мыслями, и душу – чувствами, а хочет просто развлечься, глядя как герой задает перцу злодеям – вот тогда идеальный герой подходит идеально… Простите за тавтологию. За две тавтологии… Уже за три.

Он делает паузу. Кто-то из студентов смеется:

– Читатели всегда такие!

Золотое Перо говорит поучительно:

– Идеальных людей не существует.

Паренек с желтой лентой – реформист по прозвищу Оса – смотрит на Альваро с явным обожанием. Кажется, считает наставника тем самым идеальным героем, которых нет на свете.

Да Силва продолжает:

– Скажите, если бы вы были идеальны – разве вам бы не было тесно? Эта обязанность – всегда быть добрым и отважным, поступать только по чести, без устали совершать подвиги – разве это не тяжкое бремя? Такой герой – как паровоз: он, конечно, тянет сюжет в нужную сторону… но есть нюансы.

Студенты хохочут, да Силва сбивается с мысли. Трет рукой глаза, делает большой глоток черного кофе. Дело не в том, что Альваро провел бессонную ночь. Напротив: несмотря на вчерашнюю находку, спал он довольно крепко. Однако сон не прибавил сил, Альваро поднялся с постели таким же усталым, каким лег.

– Да, о чем я?.. Идеальный герой – не просто предсказуем. В известном смысле, он – мертв. Живой человек может проявить слабость, может быть усталым и злым, разочарованным в себе, испуганным, тревожным. Его чувства и поступки – спонтанны. Сегодня сделал так, а завтра – иначе. Как раз это и называется жизнью. Когда мы не знаем, чего ждать от персонажа, - мы чувствуем к нему интерес. Изъяны в герое оживляют его!

При этих словах немного оживляется и сам Альваро. Голос обретает подобие твердости.

– Какой же изъян придать герою? Вы предлагали: ловелас, игрок, дуэлянт. Хорошие варианты. Любой из этих парней имеет выбор: либо сражаться с антагонистом, развивая сюжет, либо поддаться своей слабости – увлечься дамочкой, сыграть в картишки. То есть, такие персонажи способны поступить спонтанно. Но названные недостатки все же имеют свой недостаток… простите, снова тавтология… Ладно, смотрите о чем я. Ловелас, игрок и дуэлянт наверняка гордятся собою. Один покоряет барышень, другой прекрасно фехтует, третий – мастер в блефе. Их слабости не досаждают им, а приносят удовольствие. Называть такие штуки изъянами – это… это…

Он забыл слово и бессильно посмотрел на слушателей.

– Вранье?..
– подсказал Оса.

– Кокетство, - вспомнил да Силва, остановив взгляд на Беатрис.

– Маэстро, почему вы на меня смотрите?..

– Помолчите, сеньорита. Настоящий, качественный изъян – тот, что неприятен самому герою. Он мешает жить, он портит настроение, срывает планы, мешает общению с другими людьми.Качественный изъян – это внутренний враг, живущий в душе героя и способный внезапно нанести удар! ...Допустим для примера, что наш герой – творческая личность. Он талантлив, опытен, умен. Мог бы только и делать, что создавать шедевры, – если б не одна черта: настроение героя постоянно меняется. Тут он увлечен работой, полон вдохновения, готов творить с утра до ночи. Он весел, обаятелен, полностью уверен в себе. Явись ему сама Алессина – он сказал бы ей: “Ну-ка, гляди, как я умею!”

Альваро делает паузу и говорит совсем иным голосом:

– А потом случается что-то. Совершенно неважно, что именно. Событие может быть мелким: плохой отзыв читателя, стакан кислого вина, или, скажем, письмо неприятного свойства... Событие само по себе – ерунда, но оно портит герою настроение. И тут словно щелкает ключ в замке: было открыто, а теперь – заперто. Все вдохновение угасает, радость испаряется, уверенность тает, как снег. С омерзительной ясностью герой видит себя. Вот он я, перехваленный бездарь. Мои, с позволения сказать, таланты – в подметки не годятся великим мастерам. Моя слава – мимолетна, не пройдет и года, как обо мне забудут. Лучшая моя книга уже написана (если к этой пачкотня применимо слово “лучшая”), никакого нового шедевра мне точно не создать. И, что хуже всего: я – жалкий трус. Одно дрянное письмецо от безвестного негодяя способно отбить мне все мысли об искусстве…

Он умолкает. Студенты смотрят, пораскрывав рты.

В тишине да Силва делает глоток кофе и спрашивает:

– Ну, каков портрет?

– Браво!
– выкрикивает Оса.

Другие начинают аплодировать.

– Будет, будет… - прерывает Альваро.
– Это всего лишь экспромт. Образ вышел слабо продуманный и не слишком убедительный... Но хотя бы сгодится на иллюстрацию: изъяны оживляют персонажа. Как только начинается внутренняя борьба, возникает интерес: кто победит – вдохновение или тоска? Любовь к искусству – или страх?