Чтение онлайн

– Мор, помоги поднять!..

Тот глянул вниз, увидал лежащего. Протянул железную клешню и вскинул Фернана в воздух - легко, словно кошку. Герейра встрепенулся:

– Ой! Что?..

Мор опустил его на ноги, рука с шипением выплюнула пар.

– Стоишь, дружок?

– Нет… - взвизгнул Фернан и попробовал упасть.

Альваро подхватил его и поволок к укрытию – то бишь, к паровозу. Громадный двойной локомотив стоял скалой посреди бури схватки. За ним можно было спрятаться.

Тем временем люди фабрикантов терпели поражение. Многие уже валялись на земле, другиееле стояли на ногах. Вот-вот остатки строя рухнут, и тогда им не позавидуешь.

– Хватит драться! Надо говорит!
– кричал Мор, но никто его не слышал в пылу боя.

И тут в тылу бандитов прозвучала хлесткая команда. Маски расступились, открыв две бреши в своем строе. Обреро хлынули туда – и замерли, будто врезались в стену.

Там стояли две пушки! Пушка и еще одна.

А над фитилями уже повисли факела стрелков.

– Нет, быть не может! Это же серая...

– Плиии!

Грянуло громом. Брызнул дымный огонь из стволов.

Альваро в ужасе закрыл глаза. Когда затих отзвук залпа, он услышал вопли, визги, топот ног. Услышал крик канонира:

– Зарр-ряжжай!

Он не смел разжать веки и взглянуть. Залп картечью по людям, в упор! Мясной фарш. Костная мука.

– Очнись!
– крикнул ему в ухо Фернан.
– Надо зайти за поезд!

Альваро открыл глаза. Смотря только под ноги, на рельсы и шпалы, дотащился до паровоза. В безопасности за огромным чугунным колесом уже пряталась Люсиль. Друзья присели рядом с нею, и она сказала:

– Холостые…

Лишь тогда Альваро рискнул посмотреть в сторону пушек.

На земле перед ними не было ни одного пятна крови. Лежало много людей, но все живые – стонали и потирали ушибы. Жертвы драки, а не залпа. В стволах не было картечи. Какими бы гадами ни были фабриканты, они не посмели пальнуть из пушек по своим, еще и в серой земле. Но даже холостой залп принес им победу.

Многие обреро бежали. Те, кто минуту назад рвались в атаку, теперь сверкали пятками.Некоторые сохранили хладнокровие и поняли, что произошло. Они пытались остановить товарищей:

– Стойте! Это холостой заряд! Там нет картечи!..

– Огонь… пли!
– донеслось из-за рельс.

Пушки дали новый залп.

И снова никто не упал замертво. Но сам грохот орудий вышиб из людей остатки силы воли. Бегство сделалось неудержимым.

– Надо уходить, - сказал Фернан.

Он уже очухался от побоев и вполне мог передвигаться. Друзья отошли подальше от пушек под прикрытием состава, а затем свернули в тихую улочку, которая вела к дому Герейра.

* * *

Альваро да Силва не смог признаться друзьям в своих чувствах.

Люсиль хлопотала над мужем, ахала и охала, ставя припарки на его ушибы. Фернан в самых витиеватых выражениях проклинал дона Бальбоа и прочих фабрикантов, и бандитов из Тени, и змей эсферы Права.

– Эти сволочи, - причитал Фернан, - никогда не посмели бы прикатить пушки, если б гадюка по имени Фатима не стояла за ними! Она прикроет их в любом суде! Докажет, что лупить из пушек по людям – это славное дело. С наших еще и взыщут штраф за позов в суд без причины!

– Думают, если холостыми, то можно, - вздыхала Люсиль.
– О, Древние, я чуть не померла от испуга! Сердце прямо в пятки ушло!

– Мерзавцы они! Паразиты проклятые! Все между собой сговорились: от военных – пушки, от теней – бандиты, от змеюк – прикрытие в суде, а от фабрикантов – самый дух сволочизма!

Альваро молча жевал вкуснейшую стряпню Люсиль и в нужные моменты поддакивал. Своего мнения он не высказывал, да друзья и не спрашивали, полагая его мысли самоочевидными. Ради всех чертей, что еще можно подумать, когда по людям палят из пушек?!

Но Фернан и Люсиль немало удивились бы, узнав истинные чувства Альваро. А чувствовал он - эйфорию.

Да Силва пережил пушечный залп, направленный против него! Да, залп холостой, но его тело не знало об этом. Ужас был совершенно подлинный – а следом пришла столь же истинная радость жизни! Вдобавок Альваро поучаствовал в драке, и не без успеха. Защитил друга, сломал нос негодяю, крепко получил прикладом, но устоял на ногах. Писатель не подозревал в себе такой доблести. Не только талантлив, а и отважен! Да, Альваро да Силва из рода Флорес – именно таков!

Чтобы не выдать себя, Альваро многократно посочувствовал другу и столько же раз обругал фабрикантов, а затем направился домой. Едва выйдя на улицу, он расплылся в улыбке и подумал: кому бы про все рассказать?

Альваро любил много говорить о книгах, и мало – о себе самом. Но теперь чувство лилось через край, и страстно хотелось поделиться с кем-нибудь. Зайти в кабак, крикнуть: “Всем вина за мой счет!”, и люди ахнут: “Спасибо, маэстро, но каков повод?”, и тогда он выплеснет: “Во имя Древних, только послушайте, что со мной приключилось!”

Или купить букет роз и пойти к Малене. Она, конечно, не забыла да Силву, ведь его невозможно забыть. После часа примирительной страсти она начнет сыпать вопросами, и Альваро будет только рад: “Да, дорогая, расспроси меня, я столько расскажу!”

Или у себя, на улице Фуко, созвать на вечеринку всех соседей. Люди искусства в его квартале отлично знают друг друга и часто заявляются в гости. Художник приходит похмелиться и одолжиться деньгами – художник обязан быть нищ и пьян, иначе не сотворить шедевра. Скрипачка приходит жаловаться на альтистку и дирижера – нет более обидчивых людей, чем музыканты. Пара поэтов, презирающих друг друга и потому делящих одну квартиру, взывают к Альваро как к третейскому судье в спорах об искусстве… Итак, сейчас он пешком дотопает домой и позовет всех соседей на славную вечеринку! Изысканное общество, отменная выпивка почти без закуски, блестящий рассказ о его приключениях, а потом – жаркие споры о творчестве, об источниках вдохновения, об отношениях между автором и героем… Прекрасный способ провести ночь!

Но тут его фантазии разбились в пыль о грустный факт: в кармане не было ни песо. Ни на букет, ни на выпивку, ни даже на извозчика. Не выйдет угостить не то что всех в кабаке, а даже себя самого. О вечеринке с соседями тоже нужно забыть. И к Малене идти не стоит. Она-то примет и без денег, но явиться к ней в нищете – все равно, что унизиться и признать себя жалким.

А что значит: “признать”? Ведь он жалок и есть! Избит, карманы пусты. Только что бился в уличной драке, причем на стороне босоногой голотьбы. Брюхо и локоть болят до сих пор, особенно локоть. От бедности предстоит побираться: пить в долг, питаться от доброты Люсиль, носить старую одежду. И так – пока не напишется книга. А что, если не выйдет? Если не хватит умения изобразить живых, а не вымышленных людей?..