Чтение онлайн

И вот коварный ум подкинул злую мысль, и бриллианты обратились осколками стекла. Дракон ненавидел снова, отчаянно, самозабвенно ненавидел самого себя. Эрид уже не знал, что для него важно — данная клятва, которая попускала любой грех во благо короны или жизнь человека, к которому он привязался. Ада не была собственностью Агаты, королевы или его самого. Но дракон собирался отвести её в Йэр. Она-то вроде и не против, только никто ведь не спрашивал. Девушка в праве сама решать, но оборотень ей об этом не скажет, а сделает так, как ему приказали и как прикажут вновь. Да кто она ему, в конце концов? Не торитт, и точно не возлюбленная. Друг? Для этого Ада слишком скрытная. Не раз мимолётное увлечение его речами сменялось у неё агрессией и отчуждённостью. Дракон подозревал, что видит в Аде только интересную игрушку — забавную неуклюжую, очаровательную. Да ещё именитую. С такой одержимостью коллекционеры собирают ничем не примечательных на вид кукол. Эрид бы никому её не отдал, просто потому что в глубине души всегда был собственником. А ещё потому, что другие могут причинить Аде боль. Его «игрушку» никто не смеет ранить — только он сам. Но пусть этого никогда не случится, пусть она видит прекрасные сны и никогда не узнает, какой злобой на самом деле наполнен тот, кто сейчас охраняет её сон.

Слёзы оборотней золотые. Они никогда не бывают вызваны жалостью к себе, но могут появиться из-за злости и гнева на свою суть. На чёрную, а вовсе не золотую душу — которой, как многие считают, у драконов нет.

Когда Эрид почувствовал, что щека у него мокрая, то пришёл в ярость. Казалось, ненависть разорвёт его на части! Однако мирное дыхание спящих людей упокоило дракона. Вспышка злости утихла, не успев начаться. Эрид давно отпустил то, что было в прошлом, а для страданий из-за настоящего пока что нет причин.

Чтобы вновь не поддаться эмоциям, мужчина тихо поднялся с пола вышел из комнаты. Даже в этом мире существовала поговорка «утро вечера мудренее».

Чтобы выбраться из грота, пришлось снова обращаться драконом. С горем пополам Эрид поднялся над отвесной стеной и тяжело опустился на землю. На крыле был вывернут сустав. В человеческом облике просто болел локоть, так что оборотень поспешил вернуть себе двуногий вид. Правая ступня, к слову, тоже оказалась не в порядке: из-за вывиха приходилось немного хромать. Боли Эрид почти не чувствовал, радуясь, что так хорошо управляет своим избитым телом. Хотя наверное, всё дело в шоке.

Старейшина, главный маг, неожиданно резво поскакал ему на встречу.

— Дракон Сиены, куда он полетел?

— Далеко. На восток, к Огненной горе.

— Но…

У мага один глаз был золотым, второй — просто карим, с блестящи кружочком на радужке. Он щурился, надеясь, что это подвох.

— Его там, знаете ли, ждут некие древние силы, — развеял сомнения Эрид.

— Так значит, погиб?

— Он работает над этим.

Старейшина пожевал губами, что-то прикидывая.

— Выходит, Нердал фактически уже мёртв. И теперь в королевстве новый Старший дракон.

Он, как и маги, которые стягивались в их сторону, задумчиво, с явным разочарованием, уставился на Эрида. Они уже оплакивали беды, которые принесёт этот монстр, ставший в одночасье первым из себе подобных. В элитном отряде Небесной армады произошли грандиозные перемены. Маги выражали свою скорбь и недовольство так же, как показывали любое другое человеческое чувство: никак.

— Что ж. Это не наша игра, от политики здесь давно все отошли. Не считая твоей торитт, дракон. Она сейчас там — старейшина махнул рукой в сторону оранжевой кляксы, распростёртой на земле. — Якобы упала в обморок, когда мы просили её что-то предпринять, дабы остановить смертоубийство. На Чёрных островах, знаешь ли, никто не смеет отнимать чужие жизни. Не смел до сего дня.

Его надменный тон Эриду надоел. Запугивать, указывать магу на его место не было сил, так что дракон просто начал язвить.

— Да ладно вам, Нердал улетел вполне себе живым. Вам ли не знать, что мы испускаем дух лишь на Огненной горе? Он даже ещё не добрался до неё! Так что если кто и погиб на вашей земле, то лишь парочка муравьёв и несколько домиков.

Постройки в самом деле превратились в груду камней. Одна башня, впрочем, держалась, только двухметровая брешь портила фасад. Казалось, Старейшина сейчас потеряет терпение, но он только крепче сжал челюсти.

— Забирай свою торитт. Ей здесь не место. Мы почувствовали телепатическую силу, которой она воздействовала на тебя. Всему причиной Агата, хотя орудием был ты. Это, однако, не освобождает тебя от ответственности. Жаль, что мы не поняли, что такое старшая дочь Сиены. Так что и на магах лежит вина, мы признаём это и будем расплачиваться. Теперь уходите.

Эрид пропустил всё мимо ушей, раздумывая над тем, как скоро здоровье полностью восстановится. Он пытался думать только об этом, но снова и снова вспоминал о том, что приводило в ужас. Переместив вес на здоровую ногу, оборотень со скучающим видом спросил:

— Так она в обмороке или просто принимает солнечную ванну?

Ему ответил другой маг, так как великий шаман гордо смотрел на горизонт, а игнорировать вопрос теперь уже Старшего дракона небезопасно.

— Сначала Агата притворилась, чтобы не отвечать на вопросы. Но когда Нердал сильно ранил тебя, девушка вскрикнула и сознание в самом деле покинуло её. Торитт телепатически чувствует боль своего дракона, и, видимо, твоя была очень сильна.

— Да, понятно, — перебил оборотень. Он догадывался, в какой момент это произошло. Нердал полоснул его по лапе — теперь на большом пальце навсегда останется шрам, — и задел живот, самую незащищённую часть драконьего тела. А после «обработал» рану огнём, едва не расплавив Эриду все внутренности. Это была дикая боль, но адреналин помешал осознать её в полной мере, и чудовища продолжили схватку.

Он посмотрел на оранжевое пятно и хищно сузил глаза. Балахон принцессы развивался на ветру. «Раньше она была менее восприимчивой к моему состоянию. Значит, на островах навыки отточились. Ну ничего, скоро телепатической связи придёт конец. Девчонка дарует мне свободу, или убью её. Убью прямо здесь, и тогда земли магов вновь обагрятся кровью».

Дракон светски улыбнулся удаляющейся спине Старейшины. Маг не попрощался, его приближённые понуро побрели за ним, стараясь не смотреть на змея. Эрид отвернулся и направился к наследной принцессе

Её высочество валялась без чувств в обидном отдалении от муравейника. Золотые волосы выбились из пучка и разметались на песке. Дева была прекрасной и юной, и выглядела аккурат на свой возраст — семнадцать лет, ни больше ни меньше. Казалась воздушной и беззащитной, но Эрид знал, что как только Агата откроет глаза и, тем паче, свой ядовитый рот, как наваждение пройдёт. Астор предстанет перед ним такой, какой была на самом деле — жестокой, бездумной и мстительной. Эгоистичной настолько, что убийство дракона ей ни на секунду не показалось преступлением. При воспоминании о Нердале, который в этот самый момент летел в смертную колыбель всех оборотней, сердце сжалось. Чувство было такое, будто вместо столь важного органа в груди с трудом ворочалось сморщенное, печёное яблоко. Нердал всё верно угадал: того, что он сделал, Эрид уже никогда не забудет. Совесть будет наматывать душу на кулак, пока оборотень сам не отправиться в последний полёт.