Чтение онлайн

Реакция не заставила себя ждать. На смену облика ушла доля секунды, и теперь два дракона кружили вокруг друг друга как приготовившиеся к схватке гиены. Один из них уступал другому в размерах, но злости в нём хватало на троих. Эрид тоже был зол, но по-своему. Он устал от общества Варги. Ему хотелось только одного: чтобы появился тот, с кем начнётся реальный бой, не на жизнь, а на смерть. А эта бешеная змея только путается под ногами. Эрид не хотел с ней драться и скандалить. Но был к этому готов: как и прежде он должен защищать торитт не только от тяжёлых оплеух своей подруги, но и от допросов с пристрастием. Будь его воля, дракон бы с радостью помог Варге, швырнул наследную принцессу в самую тёмную пещеру на Чёрных островах, завалил камнями, а для верности опечатал их раскалённым металлом. Эриду хотелось верить, что лишь проклятие мешает ему это сделать.

Но маленький червь сомнения копошился в душе: нет, он бы не причинил Агате вреда по доброй воле. Этой некогда заступившейся за него одинокой девочке, которая выросла в большую и привлекательную дрянь. Ни за что. Но он бы с радостью сбежал от торитт как можно дальше.

Варга наконец поняла: к принцессе её не пустят, а сил прорваться у неё не хватит. Как и нервов на попытки облагоразумить Эрида. Напоследок в сердцах клацнув зубами возле самого его носа, драконша с достоинством отвернулась, и, не разгоняясь, поднялась в воздух. Описала небольшой круг, и зависла над тем местом, где только что попирала землю. Казалось, она вспомнила, что хотела сказать, только не была уверена в необходимости этого.

Сомнения никогда надолго не задерживались у Варги — в этом они похожи с Агатой. Драконша почти спокойно осведомилась:

— Так что, мне передать привет Нердалу?

Вот он, тот момент, когда следовало обозначить условия, на которых Эрид покинет Чёрные острова. Можно было сказать тихо, без лишних свидетелей, сменив облик на человеческий. Однако это не произведёт нужного эффекта. Если дать Старшему дракону хоть малейший повод усомниться, что всё серьёзно — он только отмахнётся. Слишком, понимаете ли, много других важных дел. Скельтры, фьёлы, тающая казна. Это раньше у него было время, чтобы поставить на место отщепенца с молниями. Но не теперь.

— НЕРДАЛ ДОЛЖЕН ПРИБЫТЬ НА ЭТИ ОСТРОВА. ОН ВСТРЕТИТСЯ СО МНОЙ СЕЙЧАС, ИЛИ ЖЕ Я ВСЁ ЗДЕСЬ УНИЧТОЖУ.

При всём желании, он бы не выполнил угрозу целиком и полностью: как минимум одну наследную принцессу Эрид уничтожить не мог ну никак.

Оборотень никогда ещё не говорил таким страшным голосом. Даже много лет назад, в лесу, обнаружив убийц своего друга. Ударная волна раньше не сопровождала его слова. Маги пригнулись и закрылись руками, песок гейзерами взвился в воздух. Варга перекувырнулась в небе и в ужасе смотрела на того, кого совсем недавно считала вполне неплохим парнем, Не далее, чем сегодня утром. И только паршивка-принцесса выдернула развязавшуюся верёвку из волос. Ветку, которой она рисовала на песке, утащил ветер, а сами узоры бесследно исчезли. Золото укутало плечи. Когда-то это был цвет весны и лёгкости. А теперь напоминал об осени и красивой, достойной кисти лучшего художника, смерти.

— Я на слух не жалуюсь. Чего орёшь? — Варга покачала головой. — Прибудет. Можешь не сомневаться.

И она улетела. Многое может простить одно чудовище другому. Варгу не волновали ни побег принцессы, ни оскорбление иноземного монарха, ни даже смерти обычных людей. Во всяком случае не настолько, чтобы из-за всего этого отвернуться от Эрида. Но она догадывалась, что на теперь случится непоправимое. Такое, что уже невозможно будет простить или забыть. И при всей своей силе, при всей дерзости и отваге — она не могла этому помешать.

Нердал покачнулся на трёх лапах. Четвёртая перестала функционировать четверть часа назад. Тому была уважительная причина — рваная рана. И сухожилия, перегрызенные острыми клыками.

Считалось, что ничто не может пробить чешую дракона, но это не так. Достаточно знать нужные места и самому быть таким же, как и противник — то есть, чудовищем.

Перепончатое крыло также было повреждено, порвано и оплавлено. Конечно, это мешало Нердалу, но остановить не могло. Потому что тут легенды вовсе не врали: ничто не может препятствовать дракону испустить последнее дыхание на Огненной горе. Оборотни сами не знали, как это работает. Просто каждый из них, когда наступал срок, отправлялся туда, чтобы чешуя стала пеплом, кровь водой, а кости — камнем. Если почивших монстров и затрагивали смрад и разложение, то лишь их душу. Ведь что ждёт их «после» никто не знал. Люди для себя не поленились разработать несколько концепций, и единственная, куда они соглашались вписать чудовищ — небытие.

Нердал мотнул головой, чтобы кровь сбежала с надбровной дуги на острую скулу, и не мешала обзору. Но она уже подсохла и почти престала капать на ресницы. Золотая корка покрывалась пылью. Длинная шея сразу отозвалась резкой болью — это усилие было лишним, а ведь лететь предстояло ещё далеко.

За ним наблюдал молодой дракон. Он больше не трогал его, даже превратился в человека, чтобы не мешать попыткам своего врага взлететь в последний раз. Или чтобы избавиться от пыли и грязи, в которых они оба извалялись, пытаясь перегрызть друг другу глотки. Увечья никуда не денутся, какой бы облик он ни принимал, но грязь при трансформации исчезает. Чистоплюй, как и все оборотни. Их братии не зря пеняли на излишний аристократизм. Впрочем, разве это удивительно, если твоя судьба переплетена с династией Астор?

Старший — всё ещё Старший, пока он жив — дракон выплюнул отколовшийся кусочек зуба и раздвоённым языком облизал пересохшую пасть. Костяной фрагмент проклятого создания предприимчивые торговцы могли бы сбагрить жаждущим чудес невеждам в качестве волшебного талисмана. За очень неплохие деньги, если не целое состояние. Это давно практиковалось, причём половина таких артефактов была подделкой. Разницы никакой: что фальшивка, что настоящие зубы драконов не имели никаких свойств, кроме веса, цвета и неоправданной цены. Торговцы это знали.

Эрид мрачно наблюдал за ним. Мрачно, но без злобы. Уже нет. Он был вымотан: чтобы спустя несколько веков летописцы славили тебя как сильнейшего из драконов, надо хорошенько потрудиться. Мужчина был взлохмачен, держался за локоть и старался не наступать на левую ногу. И несмотря на это выглядел достойно кисти живописца. А ведь люди даже не будут знать, что и он когда-то скулил от боли в тюремной камере, скрючившись в судорогах на полу. В воспоминаниях потомков останется лишь красота бледного рыцаря, красота огненной расы. Можно понять. Люди такими не бывают, им отчаянно хочется идеала. При этом в самих них слишком много от земли.

Эрид всё время нервно поводил плечами. Это тоже следствие трансформации: в зверином облике ему пришлось бы волочить за собой изодранные в клочья крылья, а теперь приходилось иметь дело всего лишь с фантомными болями в районе лопаток. Нердал знал, что ему не привыкать Загадочная болезнь поразила соплеменника в качестве расплаты за власть над электричеством. И время от времени заставляла корчиться в страшных спазмах. Старший дракон однажды это видел. Но жалостью не проникся.

За всю свою жизнь Нердал жалел только об одной вещи: он мог бы сделать больше на благо королевства. Те, кто хорошо его знал, называли это одержимостью, а кто плохо — то есть, почти все, — так и не поняли ничего. Нердал позволил им видеть лишь то, что не могло помешать делу всей его жизни. Угрюмость отпугивала болтунов, жестокость — наглецов, неприметность — сплетников. С последними бороться оказалось сложнее всего. Чего только они не говорили про них с торитт. И хоть бы один догадался, что эта связь гораздо серьёзнее, чем они пытались представить. Вместе с Сиеной они пытались сохранить мир и процветание империи. И ради этого отказались от многого, что делает людей людьми.