Чтение онлайн

То тут, то там, хамелеонами прятались трубы. Массивный облик здания разбавляли галереи, балконы и террасы. Металлические рамы витражей покрывала благородная патина. Лучшие архитекторы и инженеры следили за тем, чтобы всё это находилось в гармонии, а не превращалось в безвкусную мешанину. Их стараниями замок образовал собой уникальный ансамбль, можно сказать, город в городе, к которому вёл огромный мост на стрельчатых опорах. Всё это было воздушным, несмотря на тысячи тонн камня и металла. Постепенно замок стали именовать замком-дворцом, или же просто дворцом. В настоящее время никто из придворных не заморачивался с выбором точного термина: все попросту чередовали эти, не забывая и об официальном имени — Шамбри.

В отделке встречался сланец и травертин, алебастр и песчаник, однако на протяжении столетий именно союз мрамора и гранита был на пике популярности — самый прочный, самый дорогой и верный традициям.

Вдалеке вился дым тысячи труб. Городские промышленники с радостью бы расширили свои владения, но королева строго настрого запретила строить фабрики в центре города. Беднягам приходилось ютиться на периферии, где места уже не хватало, а конкуренция пожирала слабейших. От скопления заводов и мастерских у горожан развивались болезни, в моду входили кожаные намордники, фильтрующие воздух. Агата видела такой однажды, на фотографии. Люди боготворили золотую столицу, однако бедные кварталы потихоньку задыхались. Это была плата за отсутствие голода, безработицы и войн. Королева по-прежнему не разрешала строить вблизи замка, впрочем, это был далеко не самый жестокий её приказ.

Агата свернула налево, преодолела лестничный марш, придирчиво дёрнула юбку: на лестнице особенно бросался в глаза детский, как ей всё-таки казалось, покрой. Полюбовалась солнечным зайчиком на щеке прошмыгнувшей мимо служанки. Нижняя губа у девушки была разбита. Девочка знала, что если спросит — ей соврут, расскажут байку о скользкой ступеньке или разлитом на полу масле. Она была достаточно взрослой, чтобы это понимать. Со слугами никто особо не церемонился, том числе и сами слуги. Агата не знала, что в других местах бывает куда хуже, чем в замке, но всё равно преувеличенно грустно вздохнула и продолжила путь. Через минуты девушка была уже забыта, а лабиринты замка вели всё дальше и дальше.

Ковры, гобелены и безделушки позволялись только камерным и жилым помещениям, интимность которых оправдывала уют. В остальном же, единственным и безупречным украшением замка был свет. В Йэре он всегда оставался неизменно золотым — даже рассветные часы пропитались духом заката. Говорили, в других городах королевства не менее красиво, но всё же по-другому. Принцесса верила, и мечтала когда-нибудь убедиться в этом сама.

Видя Агату, люди ей улыбались и уступали дорогу. Она отвечала вежливым кивком и приветствием, и задорно махала рукой, когда это казалось ей уместным. Несколько вельмож удивились развязному жесту принцессы, но ей было плевать. На самом деле к этим странностям привыкли: всё-таки девочке не исполнилось ещё и четырнадцати, самое время немного подурачиться. Ведь вскоре её высочество отправят завершать образование на Чёрные острова, вот уж где придётся распрощаться с детством.

Огромные часы из потемневшей бронзы показали десятый час. Циферблатов во дворце предостаточно, как и многих других, необходимых в быту механизмов. Особенностью замка Шамбри было то, что пока во всём городе пружины и заклёпки выставлялись напоказ, здесь их тщательно прятали. Но отголоски новых времён то тут, то там вклинивались в повседневную жизнь. То и дело кто-нибудь из обитателей дворца соблазнялся модной диковинкой. И посему здесь в любой момент можно было наткнуться на автоматона с подносом, или на часы, которые крадутся на кошачьих лапах вдоль стен.

Стены, немые очевидцы столетий. Кому-то они служат напоминанием важных событий, а кто-то не видит перед собой ничего, кроме несущей конструкции. К большинству из них Агата относилась неплохо. Она любила это место, до безумия обожала «свой» замок, однако были и исключения. Некоторые камни впитали в себя скуку — навязанную, полную одинокого молчания. А некоторые — обиду, жгучую, граничащую с ненавистью. Такую, что, казалось, не могла она зародиться в таком юном сердце. И всё же просочилась туда.

Принцесса помнила грубые руки с костлявыми пальцами. Теперь-то у неё есть широкая душой и телом Мира в качестве гувернантки. А шесть лет назад её место занимала сухопарая, похожая на безвкусный гербарий, мегера. Она тащила Агату за локоть по этим коридорам — по самым тёмным, старательно минуя парадные. Причиной этому была практичность: женщина экономила время, выбирая кратчайший путь. Но девочке казалось, что няня стремилась в такие места, потому что они были пакостными, как и её душа.

— Ты больше его не увидишь!

— Пусти-и-и!!!

Принцесса выла, хныкала и вырывалась. Никто бы не подумал, что это семилетняя дочь королевы, если б не знал наперёд.

— Так вам обоим и надо!

Агата даже не помнила, за что их наказали. Вероятно, это свидетельствовало о том, что проступок был ерундовым — всего лишь безобидная шалость! Однако взрослые так не считали. Родители не стали слушать объяснений, они пришли к выводу, что это неудачная идея — позволить дочери водить дружбу с каким-то оборвышем. На самом деле у ребёнка была вполне официальная должность: мальчик для битья. До того дня Агата думала, что это только понарошку, но разбитый нос и кровоподтёки, которые оставил его дядя, переубедили её. Ведь никто не смел ударить наследницу. А когда дело потребовало порки, другу досталась двойная порция, за себя и за неё. Агата всё видела, но ничего не могла сделать: няня крепко держала за руки, пока дурно одетый мужчина ожесточённо лупил мальчика. Ему было всё равно: сказали привести ребёнка, чтобы принцессе не было скучно — он привёл. Сказали из-за неё же побить — он не задавал лишних вопросов. Затем девочку уволокли прочь. В последний раз она увидела покрытого синяками друга, когда тот навсегда покидал дворец. Пока никто не видел, он больно толкнул её в локоть и убежал. Не смотря на агрессию, маленькая Агата поняла, что это всего лишь страх, обида и боль. В ту пору она как-то больше умела сопереживать.

С тех пор принцесса не общалась с ровесниками, помимо сестёр и брата. Что касается последнего — к нему тоже определили своего мальчика для битья, которого он уже не раз специально подставлял. Но это был здоровый десятилетний лоб, которого если и били, то чисто символически. Особой жестокости требовало лишь воспитание наследницы. Пьер мог носиться с этим мальчишкой целыми днями, изводя наставников, а Аврора Алеста были ещё слишком малы и играли в куклы.

Кстати, большую часть её кукол выбросили, как только Агате исполнилось шесть.

Она вздохнула. Пора бы перестать вспоминать всю эту мерзость. Старую тощую стерву через два года сменила Мира. Незаслуженно обиженный мальчик стал подмастерьем в каком-нибудь обшарпанном квартале. Агата никогда не видела воочию такие места, но у неё было живое воображение, и про себя принцесса твёрдо верила, что всё именно так, как она придумала. Друг Пьера уже делал карьеру военного, пока сам Пьер швырял в кольцо мяч. Почему-то эта забава нравилась ему даже больше, чем стрельба. Ну а сёстры… Они всё ещё играли в куклы.