Чтение онлайн

— Я верну тебя домой, хорошо? Мы вернемся домой, — я посмотрел на второй сапог в пыли. Мне нужно было забрать другой у нее.

Я посмотрел на Ларк и протянул руку.

— Отдай моего светлячка, — сказал я.

Без слов — ого — она полезла под воротник и расстегнула брошь. Она вытащила ее и опустила на протянутую ладонь.

— Смотри, Гетти. Мне нужен мой сапог, но я дам тебе другое. Узнаешь?

Она взяла брошь пухлой ладошкой.

— Голубой призрак.

— Точно. Они сейчас летают, да? Я прицеплю ее сюда, на твою одежду. Думаю, серебро из шахты твоего папы.

Она погладила брошь.

— И огонек из озера.

О, солнце, я ее любил.

— Точно, жемчужина в его огоньке из озера, — я обнял ее еще раз и отпустил, она была занята брошью.

Я отряхнул сапоги и надел их, радуясь знакомому давлению мягкой подошвы. Я встал. В кустах послышался шорох, на полянку вышел Сайф, растрепанный, наверное, его тело затекло после того, как он сторожил меня ночью, сидя на камне. Я слышал, как он щелкал семечки, сплевывая шелуху, пока я не уснул. Он обменял арбалет на кукурузное печенье и чашку с вмятиной.

— Вот, — он протянул мне свои вещи. — Лила сказала попросить больше, если хочешь. О, то есть…

Ларк хмуро смотрела на него, наверное, за названное имя другого члена лагеря, хотя я не знал, что мог сделать с этой информацией, по ее мнению. Я взял у него печенье и кружку.

— Скажи Лиле, что я сказал «спасибо».

Ларк кашлянула и похлопала Гетти по плечу.

— Почему бы тебе не пойти с Сайфом к костру?

— Угу, — она взяла парня за руку и пошла за ним в кусты.

Я сделал глоток из чашки — водянистый кофе был горьким, но было приятно выпить что-нибудь горячее после ночи на камнях. Я покачивал чашку, глядя на Ларк. Она не выглядела отдохнувшей.

— Хорошая ночь была? — невинно спросил я.

Она нахмурилась — она была на страже после Сайфа. Я видел ее силуэт в свете луны, когда ворочался. Может, я вел себя подло, но мой зад все еще болел от падения ночью, и я все еще злился из-за сапогов и броши.

— Бывало и хуже, — сказала она. Она, казалось, что-то обдумывала, губы двигались под банданой.

— Ты говорила что-то об условиях, — напомнил я, потягивая кофе.

— У меня есть несколько, — сказала она. — Но сначала покажи мне еще раз кофе.

Я добавил печенье в руку с чашкой и вытащил письмо из кармана, вручил ей. Она взяла его и разглядывала, посмотрела на конец текста.

— Они все такие? — спросила она. — Другие письма?

— Да. Мы отметили несколько заброшенных городов у шахт, откуда оно могло быть, но мы не сузили поиски до….

— Она не в таком городе.

Я замер у чашки.

— Откуда ты знаешь?

— В Снейктауне я видела женщину, покупающую в магазине припасы. Она брала чернила и пергамент, такой делают там, из меч-травы.

— Да, мы это поняли, но…

— И она отдавала похожее письмо.

— Хорошо, но что это…

— И от ее плаща воняло гуано.

Она уже запутала меня.

— Гуано?

— Помет летучих мышей.

— Я знаю, что это. Почему это важно?

— Потому что ваша потерянная принцесса указывала вам, где она, все время, — она постучала по пергаменту, по имени Тамзин. По М в начале ее фамилии, где были добавлены шипы. — Я мало знаю о письме, — сказала она. — Но это не похоже на букву.

— Это украшение, многие так делают…

— Это летучая мышь, — сказала она. — Она рисовала вам летучую мышь. Две вершины М — уши, а украшения — крылья.

Я забрал у нее письмо и посмотрел на букву. Звучало дико.

Я посмотрел на Ларк еще раз.

— Хочешь сказать, что это намек на то, где она?

— Нет, — сказала она. — Я знаю, где именно она.

Мое сердце забилось быстрее.

— Что? Как? Где она?

Она смотрела на меня пронзительными бронзовыми глазами.

— Условия, — сказал я. — Точно. Рассказывай. Первое условие.

— Первое — хватит наглеть, — кратко сказала она.

Я произнес резко, как она:

— Прости, это защитный механизм. Второе условие.

Ее губы скривились, но, к моему удивлению, это не задело ее глаза. Она не злилась, а была встревожена. Серьезно.

Я попытался исправиться.

— Я буду мягче. Обещаю.

Еще долгая пауза. Она вдохнула.

— Ты уведешь их всех отсюда, — быстро сказала она, словно выдавила слова.

— Кого откуда?

— Всех… в лагере, — сказала она. — Ты заберешь их в безопасность. Те, у кого есть дома, вернутся домой. Те, у кого дома нет, пусть будут там, где их не бросят в канаву или телегу. Те, кому нужно лекарство, получат его. Не тюрьму, рабство или хитрости. Ты всех заберешь.

Молчание между нами было осязаемым. И я вдруг понял, что видел лишь часть проблемы, будто несколько веток, а не все дерево. Столько возмущений, воровство и нападения. У нее был полный лагерь потерянных детей, и она не могла заботиться о них.

— Сколько их там? — спросил я.

— Это да или нет?

— Пока — ничего, — сказал я. — Я хочу сделать то, о чем ты просишь, но мне нужно знать количество. Сколько их там? Пять? Двадцать? Пятьдесят?

Она молчала. Она все еще не доверяла мне.

— Их семеро, — сказала она, наконец. — Одной… плохо, — она сглотнула за банданой. — Ей нужна операция, хотя бы постоянная забота до поправки. Другому нужно лекарство для глаз, и еще одной нужен женский лекарь. Другим станет лучше с едой и заботой.

— И куда их нужно отвести?

— Многих устроит Алькоро, если там будет безопасно. У одного семья в Сиприяне. Ты можешь туда добраться?

— Я могу добраться до Сиприяна, — ответил я серьезно. Сиприян, казалось, был на другом конце мира отсюда. — Я проезжаю его по пути домой, и я дружу с послом, — я умолчал, чтобы не давать ей ложной надежды, но Ро перевернул бы страну, чтобы вернуть ребенка в семью.