Чтение онлайн

До Утцибора.

Мы миновали первый каменный холм, и я заметила, что искала — впадину, созданную тысячами лет дождей. Она была сухой сверху, но на северной стороне склона была ямка в тени выступающего камня. Вода в пруду сияла, чистая и неподвижная.

Я спешилась и повела Джему туда. Лошадь богача остановилась за мной.

Я оглянулась, он смотрел с седла.

— Да, вода течет вниз, — я не сдержалась. — Если хочешь копаться в земле и пить грязную воду. Это не Моквайя.

Он не ответил, просто моргал под капюшоном.

— Вытаскивай флягу, пока лошади не стали пить.

Он тяжело съехал с седла, скованно прошел к впадине. Я опустила бандану, легла на живот. Камень согревал кожу сквозь рубашку и жилетку. Я прижалась губами к воде и пила. Она была прохладной и чистой, ни песка, ни листьев, ни коровьих лепешек. На этих хребтах была лучшая вода в округе.

Я пила, пока живот не застонал, и отодвинулась, облизывая губы. Богач скованно опустился, склонил голову и коснулся ртом воды. Его лицо было в пыли, а медные щеки были розовее, чем вчера. Может, стоило предложить ему черную краску.

Может, я предложу, если он перестанет выводить меня.

Он зачерпнул ладони и плеснул на лицо, грязь стекала по щекам. Я отметила, что он догадался делать это в стороне от поверхности, чтобы грязь не капала в пруд. Вода собиралась на изгибе его носа и удивительно длинных ресницах. На одной брови был розовый шрам, пересекал ее посередине. Я не знала, где он так пострадал — охотился с соколом, гулял или бился на мечах-зубочистках с насадками на концах, как все богачи.

Я ощутила укол вины, но не знала, почему. Он выглядел так, словно мог пострадать, читая книгу.

Он тихо — я все-таки дала ему понять, что нужно молчать — наполнил флягу.

Крыс стоял в стороне от края пруда, что меня удивило — обычно я отгоняла его, чтобы спокойно попить чистую воду. Он шумно дышал, завел ухо назад, словно его что-то отвлекало. Может, ему, как и мне, все еще не нравился богач.

— Иди сюда, Крыс, — я похлопала по воде, и он побежал, опустив голову и хвост. Он прыгнул в воду, стал пить и фыркать, и вода потемнела от грязи и его слюны.

Мы дали лошадям попить. Я посмотрела вперед — мы шли в верном направлении. Я видела нужные камни вдали почти по прямой от нас. Я смотрела на склон на дальней стороне гряды из песчаника.

Богач не смотрел на меня. Он сидел, подняв капюшон, склонив голову над коленями.

— Думаю, мы можем идти дальше по хребту, а не возвращаться, — сказала я, вернувшись к пруду. — Но придется вести лошадей, там не такой ровный склон, как на другой стороне. И могут обваливаться камни. Хорошо, Крыс, иди-ка сюда.

Крыс перестал кататься в воде и встал, радостно встряхнулся. Богач без слов поднялся на ноги, сжал седло лошади, будто мог упасть.

Я не хотела потакать его нежности, но и не хотела, чтобы он потерял сознание от жары и усталости — еще даже полдень не наступил.

— Эй, — сказала я, взяв поводья Джемы, — ты в порядке?

Он что-то ответил из-за холки лошади. Он ничего не добавил, и я решила, что он все еще дулся, что не угадал насчет воды. Я повела Джему по хребту.

Мы пошли по белому камню, равнины раскинулись перед нами одеялом. Наверху я видела Среднюю Порру, сияющую вдали, а дальше была темная линия — скалы с пещерами Утцибора. Я понимала ужас этого путешествия — я шла туда, куда поклялась не возвращаться. То место вызывало рвоту от воспоминания. Я в сотый раз задумалась, как согласилась на это.

А потом вспомнила Розу, Андраса, маленькую Уит и Лилу. Вспомнила плохую спину Седжа и металлический ошейник, утерянный потенциал Сайфа и семью Гетти далеко отсюда.

Я вспомнила Пикла, и как легко один из них мог стать следующим.

Я ускорилась. Спуск был опасным, мои ноги скользили на камешках. Джема шагала рядом со мной, обходя участки, где росли шалфей и юкка.

Мы брели среди колючих веток, когда богач заговорил впервые с момента, как мы подошли к хребту.

— Ох… ох, стой.

Я оглянулась. Он перестал идти, крепко сжимал поводья лошади. Его лицо было широким, будто от страха.

— Ларк. Кхм, Ларк, — сказал он слишком громко, словно я была далеко, а не в паре футов перед ним. Он бросил поводья лошади и шлепнул ее по носу. Она вскинула голову.

— Что ты делаешь? — спросила я. Крыс прижался к моей ноге и высоко заскулил, как делал, когда тревожился.

— Мне нужно… сесть… — он махал рукой, как слепой, вел ею по веткам, не ощущая царапин. Его колени стали подгибаться.

— Веран, — я повернулась к нему, хотя Крыс мешал у ног. — Что с тобой?

Он тянулся ладонью, не глядя, к земле, но не успел сесть. Он издал резкий стон, и его тело напряглось. Согнутый, он рухнул, как дерево, ударился лицом об землю, не пытаясь закрыться от падения.

— Что за… Веран! — я отпрянула от Крыса и бросилась вверх по склону, оставив Джему позади. Веран был на животе, почти под копытами своей лошади, голова склонилась ниже по склону, и он дрожал, почти извивался на земле. Его руки дергались по бокам, ноги упирались в землю, поднимая пыль. Его лошадь фыркнула и отпрянула, перебирая копытами, и я надавила на ее плечо, отодвигая ее. Она шагнула в юкку, и я бросилась к Верану.

— Веран! — я уперлась рукой в его плечо. Он повернулся на спину, еще содрогаясь. Его глаза были только белками.

Я в панике выругалась. Я не знала, что делать, Я не знала, что происходило. Он выгнул спину над землей, топал ногами, и пыль поднималась в воздух. Он давился пеной на губах.

Я сделала единственное, что пришло в голову — повернула его на бок, попыталась удержать его голову ногами. Слюна летела из его рта. Он двигал руками по земле. Его тело напряглось.

— Крыс! Сюда! — безумно замахала я, Крыс был в паре шагов от меня, прижав уши и опустив голову. Я похлопала по земле за выгнутой спиной Верана. — Сюда! Садись!