Чтение онлайн

— А воркующая?

— Безнадежный голубь.

— Безнадежный?

— Так он воркует. Надежды нет, надежды нет.

Она фыркнула, я быстро понял, что так она выражала смешок. Я пытался услышать других птиц, но мы хрустели камнями, спускаясь, заглушая звуки.

— Что это за растение? — она кивнула на полынь рядом с нами.

Я цокнул.

— О, хватит.

— О, прости, — серьезно сказала она. — Я думала, ты знаешь.

— Знаю…

Она снова фыркнула.

— Очень смешно, — я прикрылся сарказмом. Солнечный бандит шутила надо мной.

Мы шли дальше, я поскользнулся и сжал ее жилетку, чтобы не рухнуть. Она замерла, заправила поводья лошади за пояс, сжала запястье моей руки на ее плечах. Пока она делала это, ее рукав задрался до локтя, и стало видно татуировку длинного меча на предплечье. Он пронзал шрам в форме круга.

Желудок сжался. Силуэт был искаженным, выцветшим.

Она была у нее довольно давно.

Я посмотрел на ее запястье, где начинались буквы.

— Что за слово у тебя на запястье? — спросил я.

— Сила.

— А на левом?

— Упрямство.

— Почему ты их выбрала?

— Потому что это нужно, чтобы выжить?

— Хм, — я опустил ногу в стороне от торчащего корня. — Может, для тебя. Я бы выбрал татуировку «не стой на вершине лестницы».

Она взглянула на меня.

— Так ты получил шрам?

— На брови? Нет. Поверь, это не от припадка. Я упал с веревочного моста, когда ускользнул из замка в четырнадцать. Мне не разрешали там бегать. У мамы и Винса легко получалось, — я пожал плечами. — И я подумал, что тоже могу. Я хотел справиться с двумя ночами.

— Ты уже говорил про две ночи.

— Да, чтобы из ученика стать разведчиком, нужно провести две ночи одному в лесу, — я подвинулся у ее плеча. — Тебе дают плащ и компас, и все. Тебя доводят до середины леса, говорят, куда нужно прийти. Есть два дня, чтобы добраться, и тогда получишь значок разведчика. Все мои друзья заслужили свои, и я видел, как десятки возвращались грязными, но победившими, опускались на колени перед моей мамой, пока она их ругала. И хоть у меня тогда бывали припадки раз или два в месяц, я решил, что тоже должен попробовать. Я ушел на две мили от замка, и меня победил первый веревочный мост. Я упал в заросли лавра в двенадцати футах внизу и рассек бровь.

Я помнил ту пустоту внутри, когда ноги соскользнули с каната, миг осознания ошибки и удар об ветки.

— Один из Лесничих нашел меня, ползущего по поляне, пока он шел к штабу, — я перешагнул камень. — Конечно, только после возмущений и позора я узнал, что ни один ученик не остается один — один из старших разведчиков тайно ходит за ним, следя, чтобы он не попал в беду. Например, упав с веревочного моста.

Бандана Ларк надулась, но я не знал, от смеха или нет. Я взглянул на нее.

— Для тебя, наверное, это звучит глупо. Уверен, в четырнадцать ты уже спасала рабов.

— Не знаю, — она поправила мою руку на своих плечах. — Я не знаю, сколько мне лет.

Ох. Я… ох.

— Ох, — сказал я.

— По ощущениям мне пятьдесят, — сказала она. — Особенно, когда я кашляю. Но мы с Розой думаем, что мне двадцать с чем-то. Я стала следить за временем позже. У меня начались месячные после того, как я ушла, значит, мне было около тринадцати или четырнадцати. Потом я была с ворами скота. Ай, волосы придавил.

— Прости, я попытался высвободить ее пряди из моей хватки. — И… воры. Коровы?

— Обычно, да. Порой козы, но с ними сложно идти.

— Ясно. Там ты научилась сражаться?

— Там я многому научилась. Они не учат ничему, кроме копания, в карьерах, — она потянула за поводья Джемы, чтобы лошадь не отвлекалась на траву. — Всем нужно было уметь хоть немного сражаться, группа была небольшой, и мы не могли бросать стада без защиты. Роза лучше всех попадала в цель — ей дали арбалет. Я получила меч, когда мы нашли заброшенный тайник в пруду.

— А щит?

— Щит… я выиграла, перевернув первую телегу.

Я взглянул на нее.

— Серьезно? Ты охотилась на работорговцев еще до стратегии с солнцем?

— Это было не сознательное решение, — сказала она. — Я не решила в один день быть бандитом, использующим солнце. Я даже не думала, что буду нападать на телеги с рабами. Просто через несколько недель после того, как мы ушли от воров, мы с Розой были в тупике — нашим планом было найти работу в Тессо или у дороги для карет. Но во всех городах назначены награды за сбежавших рабов.

— Нет, — потрясенно выпалил я.

Она посмотрела на меня.

— Да.

— Рабство в Алькоро запрещено законом. Не могло быть официальных наград…

Она фыркнула под банданой.

— Ладно тебе, Веран. Я знаю, для тебя все по закону, но не все делается по правилам. Работорговцы теряют деньги, когда рабы убегают, и они назначают награды. Думаешь, голодающий житель каньона откажется от двадцати серебряных, потому что его правительство не одобряет рабство? Так Седж получил ошейник. Они грубее, если хоть раз сбежал.

Я посмотрел на землю перед нами.

— Я не знал этого, — сказал я. — Я думал, только Моквайя дает системе деньги.

— Все всегда хотят думать, что это чужая проблема, — сказала она.

— Ты сбежала?

— Это очевидно.

— Я о том… не один раз?

— Нет. Лишь раз.

— Как?

Она молчала, разглядывала горизонт перед нами, искала бурю или бандитов, или что-то, о чем я не знал.

— Если ты думаешь о подвиге, все было не так, — сказала она. — Я не пробила себе путь. Я не знала тогда, как сражаться, и я была тощей и маленькой. Они забирали некоторых из нас из Телл в другой карьер. Тогда были дожди, и наша телега застряла в канаве. Нас было четверо внутри — стражи вытащили нас, расстегнули оковы и сказали встать за каждым колесом и толкать. Кучер бил по волам хлыстом, и два стража то толкали, то пытались поднять колеса. Они оказались на дальней стороне телеги. Я не знаю, чем я думала — я знала, что меня скорее побьют, чем я сбегу — но я просто скрылась за камышами рядом с канавой и уползла. Мне повезло, что они застряли у того колеса надолго, иначе меня сразу поймали бы.