Чтение онлайн

— Убьют тебя. Рано ли, поздно ли разыщут и зарежут. Они, сволочи, такие. Уходи отсюда, я один...

— Тебя тоже убьют...

— Меня не убьют, я русский.

— Эта хунхуза — шибко хитрый люди, — уговаривал Педорина Ли Чан-чу.

— Ну, ты уходи все-таки, — резко, сердито сказал Педорин, — не торчи тут!

Педорин вошел в фанзу. Закрыв на засов дверь, он задернул занавеску на единственном с выбитыми наполовину стеклами окне и, подойдя к настороженно стоявшему у печки сухому и желтому, как лимон, китайцу, зорко наблюдая за ним, стал его бесцеремонно ощупывать. Сразу же за ситцевым поясом китайца Педорин нащупал деревянную рукоятку и вытащил непомерной длины шило.

— Что это? — спросил он.

— Это? Это мала-мала чеботарь-обутка, — старый китаец засмеялся, вытягивая на беззубых деснах тонкие, как бритвой разрезанные, бескровные губы.

— Опиум есть? — спросил Педорин. — Иди, садись вот сюда, на лавку.

— Нету опий, не кури. Давно нету. Раньше был. Теперь наша люди — инвалидка, рою золото не можи; чеботарь-обутка можи. Это соль моя, — старик потянулся за коробкой от папирос, которую разглядывал Педорин. — Давай. Наша люди бедная, кушать буди...

Он взял на столе хлеб и, обмакивая его в грязную, с крошками душного чеснока соль, стал неторопливо есть.

Педорин обыскивал фанзу. Он осмотрел и ощупал каждый сантиметр ее, но ничего не нашел. Начиная уже отчаиваться, он подошел к столу, бросил на него шило и нетерпеливо забарабанил пальцами. Внимание его привлек паз, замазанный потрескавшейся глиной и захватанный грязными руками. Афанас потянулся к нему.

В это время старик-китаец схватил шило и бросился на Педорина. Афанас, сжимаясь в комок, рванулся в сторону.

Острое шило, царапнув бедро Афанаса, мягко воткнулось в доску скамьи и пришпилило к ней Педорина, проколов спецовку, старательский трехметровый ситцевый пояс, шаровары и рубашку. Почерневший Педорин лихорадочно схватил шило, но оно выскользнуло из рук. Старик замахнулся вторично, но Педорин поймал руку китайца и отвел от живота, уколовшись о шило другим бедром.

Китаец бил ногами, головой, кусался. Педорин не мог вырвать у него шило. Тогда свободной правой рукой он сдавил горло старику, и тот, высунув синеющий язык, выронил шило на пол. Афанас поднял китайца в охапку и посадил на лавку.

Педорин дрожащими руками взял шило. Китаец хрипло дышал. Не поднимая со стола головы, он смотрел на Педорина заслезившимися и ненавидящими глазами. Педорин шилом отковырнул из паза глиняную замазку и вытащил из дыры трубку и чулочно-вязальную спицу — принадлежности опиокурения.

— Где опиум? — спросил Педорин.

Старик трясущейся рукой схватил со стола коробку с солью и стал подниматься.

— Дай это! — хватая соль, крикнул Педорин.

Из коробки высыпалась на стол грязная соль и вместе с нею десяток порций завернутого в бумажки опиума. Китаец с тоской посмотрел на дверь.

— Не смотри, не убежишь, — сказал Педорин, щупая саднившие и мокрые от крови бедра. — Где еще опиум?

Контрабандист глазами показал на рассыпанные порции.

— Золото где?

Старик молча положил голову на стол и устало закрыл глаза.

Педорин засунул руку в карман шаровар, пощупал бедро и, увидев на руке кровь, в бешенстве кинулся на контрабандиста, вертя перед его глазами острое шило:

— У-бью!.. Говори!

Контрабандист, не поднимая головы, глухо сказал:

— Печка... дальняя сторона.

— Иди достань! — приказал Педорин.

Старик поднялся и, волоча ноги, полез в печку: В это время в дверь постучали. Педорин на носках подошел к двери, отодвинул засов и, быстро распахнув ее, схватил за грудь русского крепкого мужчину.

Угрожая шилом обомлевшему от неожиданности человеку, втолкнул его в фанзу.

— Руки! — крикнул Педорин.

Человек поднял руки вверх.

Педорин вытащил из кармана его револьвер, а с пояса вместе с ремнем снял нож. Зайдя за спину, Педорин своей опояской связал ему руки.

— Ложись на пол вниз мордой! — крикнул он.

Человек послушно лег. Педорин снял с него кепку, засунул ему в рот.

Подойдя к печке, Афанас дернул контрабандиста за ногу.

— Ну, ты скоро?

— Нету еще. Много надо копайла. Далеко ложил, — из печки ответил ему китаец.

— Вылезай!..

Педорин почти выдернул его за ноги и, встряхнув, прижал к стене. Контрабандист увидел лежавшего, подумал, что он убит, и сразу обмяк.

— На дволе надо ходи.

— Ну, иди, давай...

Они вышли на двор. Контрабандист прошел к мусорной яме, огороженной сучьями, и вытащил бутылку золота из густой черной грязи.

— Надо фанза ходи, — сказал китаец, — печку копайла... — и, вдруг отскочив, вскрикнул:

— Бен!..

Педорин кинулся было к старику, но увидел прицелившегося в него очкастого щуплого корейца и, не думая, бросил в него бутылку.

Бутылка ударила корейца по лицу, и он, выстрелив в воздух, упал на землю.

Контрабандист не по-стариковски быстро бросился бежать в калитку и в самом отворе ее с разбегу попал в объятия Ли Чан-чу.

На выстрел прибежали люди. Они помогли Ли Чан-чу скрутить отчаянно бившегося старика, окружили ослепленного корейца и вошли в фанзу.

Афанас Педорин обессиленно сел на землю, положил шило и браунинг и устало сказал:

— Не могу... Пристал я...

Его подняли. Женщины подали ему воды.

Вскоре толпа старателей, окружив захваченных контрабандистов, двинулась к конторе. Впереди, морщась от боли в проколотом бедре, брел Педорин. Через плечо он перекинул узел с бережно собранным вместе с землею и осколками бутылки золотом, длинное шило и браунинг. Старый контрабандист прикованно смотрел на этот узел.