Чтение онлайн

Утомившись от жары, Астра и Голаф вернулись в каюту, предоставленную им перед отплытием господином Брефтом - помещение по корабельным меркам довольно большое, занимавшую всю правую часть юта. Мохнатая шкура серого кардорского медведя, лежавшая на полу, создавала уют, почти домашний, мягкий и покойный. Возле стола с письменными принадлежностями стоял удобный диван, обитый коричневым плюшем, напротив - резной шкаф с посудой, несколькими книгами и всякой полезной в пути утварью.

Бронзовый колокольчик клепсидры обозначил час Флейты. Астра слышала, как к борту нефа причалила лодка. Паркил передал ящики со штучным грузом и почту, наставляя посыльных по назначению каких-то важных писем. В гавани маленькой Каменты корабль задержался недолго, скоро подошла еще одна лодка, на палубу сбросили груз, и "Фарилия" подняла паруса. Остров с поселением колонистов из Иальса остался за кормой. Зеленые холмы и золотистые утесы растаяли в янтарной дымке. Впереди огромный пунцовый диск солнца опускался в море, растекаясь огненной дорожкой, сверкавшей в волнах. Острокрылые, грациозные альбатросы фланировали над винного цвета водами, изредка срываясь за игравшей у поверхности рыбой.

Утомившись в каюте, Астра вышла на палубу. Она вдыхала пьяный морской воздух, опираясь на фальшборт. Голаф стоял возле мачты, глядя на величественный закат и любуясь своей подругой, чем-то похожей на анрасских дев Горы, сотворенных пламенем и диким волшебством. Ему нестерпимо сильно захотелось обнять ее и жадно целовать, пока она не смирится с властью его рук, пока не ответит нежно, с тихо скрытым желанием, которое он угадывал в ней прежде не раз за железным щитом гордости, за надменным блеском в янтарных глазах.

Он бесшумно подошел сзади, положил ладони на ее талию.

–  О чем ты думаешь, госпожа Пэй? Снова о барде?

–  Я просто счастлива, что он жив. Не знаю, зачем меня хотела уколоть та амфитрита, но хвала богам, что я встретилась с ней и услышала те слова!
– Астра откинула голову на его плечо, волны красные, ласковые, как губы, плескались перед ее закрытыми глазами.
– Только бы не оказались лживы эти слова, - она убрала его ладони и, услышав твердые шаги капитана, повернулась.

–  Господин Брис, госпожа Пэй, если не возражаете, то ужин ждет в вашей каюте, - сказал Паркил.
– Финики, печенье с миндалем. Еще я добавил бутылочку доброго ширдинского. Скромный обычай нашей "Фарилии" - за первый день в море.

–  Спасибо, кэп, - Астра, став на носки, шутливо вытянулась, как молодой матрос.
– Это будет очень кстати.

Они прошли в каюту. Паркил отказался присоединиться к трапезе, попробовал только глоток расхваленного им же напитка с южных островов и удалился на ют к рулевому.

–  Госпожа Пэй, - Голаф разлил вино в синие фарфоровые чашечки, - а знаешь, как ты меня крепко ковырнула, когда ушла в обнимку со своим бардом исполнять прихоть Давпера?

–  А ты бросил меня у ворот незнакомого города, как надоевшую собачонку. Это после того как мы с тобой не один день ели из одной миски! Не зли меня, Голаф, у меня чудесное настроение. Пока чудесное… - она отпила из чашечки и потянулась за финиками.

–  Именно поэтому я пытаюсь понять, кто для тебя рейнджер Голаф Брис, известный, кстати, от Анраса до края кардорских степей, - он дотронулся до ее щеки, прикрытой завитками черных волос.

–  Не более чем грубый меченосец, отбившийся от шайки франкийцев и возомнивший из себя блестящего паладина, - мэги усмехнулась, откинувшись на спинку дивана.

–  Почему же величественная мэги так дрожит от прикосновений этого никчемного меченосца? От страха или чего-то еще?
– Голаф обнял ее, и потянул за шнурок ниже ворота платья.

–  Ты неотесанный беспомощный болван!
– она извернулась и хотела встать, но рейнджер подхватил ее на руки, сжав мягко и сильно, опустил на медвежью шкуру, разосланную на полу.

–  Я не боюсь тебя!
– выдохнула Астра, упираясь в его крепкую грудь.

–  Ты очень красивая, Астра Пэй, и очень сумасшедшая, - он припал к ней поцелуем, долгим, от которого, казалось, лопнет сердце. Оторвался, с хищным восторгом глядя, как в пьяных, будто темный эль глазах, распускаются лепестки пламени, как этот мечущийся, мятежный жар, борется с другим огнем, поднимающимся из глубин ее существа. Голаф еще поцеловал ее. Еще и еще, чувствуя, что пальцы, отчаянно вцепившиеся ему в спину, обмякли, а губы мэги невольно ответили на поцелуй. Он расстегнул тугой пояс на ней и потянул край платья.

–  Я убью тебя, Голаф! Я тебя сожгу, шет!
– прошептала она, вздрагивая от прикосновений теплых рук, ласкавших обнаженное тело.

–  Да, моя мэги! Сожги!
– ответил Брис, прижавшись щекой к ее груди и опускаясь ниже, наслаждаясь вкусом гладкой, нежной кожи.
– Пожалуйста! Хочу сгореть в твоем огне!

Он оторвался на миг, приподнялся, с восхищением глядя на ее волосы, разметавшиеся по лицу, темными змейками упавшие на голые плечи, и опустился нежно, сильно.

Астра вцепилась ногтями в спину рейнджера, со страхом и трепетом чувствуя, как его обжигающее существо неумолимо входит в нее. В приоткрытых глазах ее, словно треснуло что-то, золотистым зигзагом растворяя дверь в бездну. Чтобы не вскрикнуть от боли и еще неведомого, сильного ощущения, наполнявшего горячими волнами, она стиснула зубы, прижалась яростно всем телом к своему мучителю. Потом не сдержалась и застонала, целуя его плечи и шею. Время словно растворилось в розовом, теплом тумане, где-то там же заблудился ее разум.

–  Рена Добрейшая, - Голаф сел на шкуру, откинув край ее платья дальше от свежих пятен крови.
– Ты никогда не делала этого? Я даже подумать не мог…

Астра молча мотнула головой и, поджав обижено губы, отвернулась.

–  Принеси, пожалуйста, воды, - попросила она, все еще лежа на полу. Ей было стыдно за свою слабость, навалившуюся вдруг полную беспомощность, стыдно до слез, что разум ее так помутился, и она - мэги, отдалась ему, словно обычная уличная девка.

Когда Голаф принес ушат с теплой водой, она обмылась, прогнав сначала рейнджера из каюты, накинула платье и допила остаток вина в чашке. Голова кружилась, перед глазами было мутно от слез, а тело гудело от прилива магического тепла, разбуженного отчего-то и мечущегося теперь, как и ее нестройные мысли. Потушив светильник над столом, Астра вышла на палубу.

–  Госпожа Пэй, - Голаф, будто мальчишка проворно подбежал к ней.
– Что ты такая… с видом, будто стряслась беда, - заговорил он тише, глядя на ее бледное в лунном свете лицо.
– Хочешь, я опущусь на колено, как великородный паладин перед принцессой и буду целовать твою руку?

–  Ты не виноват здесь, Брис, - она прошла к фальшборту, остановилась у самого края, прислонившись к натянуто-скрипящим канатам.
– При чем здесь ты? Это я такая… не принцессой стала вдруг, - ей хотелось раствориться в темном ночном воздухе, стать тенью и унестись куда-нибудь.