Чтение онлайн

— Отдам, — продолжил Аверин, — если его сбросите, а меня посадите. Идет?

На лице Диплодока Иваныча отразилась напряженная работа мысли.

— Не смей! — выкрикнул все понявший Семен, но опоздал: звук еще не вылетел из его глотки, как Диплодок Иваныч тряхнул плечами и карлик оказался на земле.

Еще мгновение — и Диплодок Иваныч, улыбаясь, присел перед Авериным. Тот заколебался, но возмущенный визг Семена подтолкнул его к действию. Он оседлал короткую мощную шею и скомандовал:

— Вперед!

Диплодок Иваныч рванул рысью. Семен остался позади, но еще долго настигали Аверина его суматошные вопли.

Невероятный скакун несся громадными прыжками, туман совсем ему не мешал. Аверину, чтобы не упасть, ничего не оставалось, как, скрючившись, обхватить руками его голову.

— Послушайте, вы! — закричал он. — Где достать лодку?! Здесь есть лодка?!

— Лодка, — ответил Диплодок Иваныч, продолжая бежать в неизменном темпе.

— Ты знаешь, что такое лодка?

— Лодка.

— Я дам тебе сколько хочешь каши. Найди мне лодку!

— Каша, — сказал Диплодок Иваныч.

— Сколько хочешь каши — и рисовой, и гречки, и пшенной.

— Манной, — твердо произнес Диплодок Иваныч и даже приостановился на мгновение, гордый, что родил самостоятельную мысль.

— И манной! Сколько хочешь манной каши! — отчаянно закричал Аверин, обрадованный неожиданному проблеску.

— Сколько хочешь нет, — возразил Диплодок Иваныч, подумав.

— Есть! — Аверин кричал все громче, будто боялся, что его не слышно. — Я накормлю тебя! Только покажи лодку!

Диплодок Иваныч погрузился в раздумья. Аверин терпеливо ждал. Лишь гулкий топот раздавался в тишине.

— Лодка, — наконец сказал Диплодок Иваныч.

— Да, лодка! Где лодка?!

— Лодка.

— Много каши! Много манной каши за лодку!

— Каша... манной... — Диплодок Иваныч причмокнул губами, должно быть обуреваемый приятными воспоминаниями.

Впереди призрачно замаячили ворота — намного раньше, чем можно было предположить.

— Стой! — заорал Аверин. — Опусти меня!

— Опусти, — повторил, прежде чем исполнить команду, Диплодок Иваныч.

Аверин сполз по широкой спине.

— Дам много манной каши. Дам всю кашу, — сделал он последнюю попытку, четко по слогам выговаривая слова, как говорят обычно с плохо знающими язык иностранцами.

— Каша, — сказал Диплодок Иваныч и после томительной паузы: — Всю — нет.

— Почему — нет?! Всю — кашу — тебе! Найди — лодку — лодку — лодку!

— Лодка, — сказал Диплодок Иваныч.

Аверин почувствовал себя вконец обессиленным.

— Иди. — Он махнул рукой. — Иди домой. Передай привет Вохромееву,..

Диплодок Иваныч переступил с ноги на ногу.

— Каша, — улыбнулся он.

— Иди, иди. У него и получишь.

Улыбка сползла с лица Диплодока Иваныча.

— Каша, — повторил он недоуменно.

— Нет лодки, нет и каши! — Аверин шагнул от ворот, но в ту же секунд Диплодок Иваныч вцепился ему и плечо,

— Каша! Ужин! — грузно наклонясь, просипел он; изо рта у него дурно пахло.

До Аверина дошло, что он не выполнил уговор — обещал отдать ужин, а теперь хочет уйти, не оставив на лишнюю вечернюю пайку никаких шансов. В глазах Диплодока Иваныча блестели слезы обиды.

— Каша! Каша! Каша! — гневно хрипел он, все крепче стискивая плечо Аверина.

Тот дернулся, но только усугубил положение; что-то треснуло: ему показалось — сломалась ключица.

— Будет каша, — сказал он, не видя уже ничего, кроме концентрических черных кругов. — Довези меня до конца, и будет каша.

Диплодок Иваныч ослабил хватку, но плечо не отпустил, прикидывая, не обманет ли его Аверин снова; потом все-таки присел на корточки и подставил шею.

Через минуту они были у крыльца. Темнело, туман сдвигал стенки, и Аверин, слезая на ступеньки, заметил стоящего у дверей Вохромеева лишь тогда, когда тот сказал, нарочито чеканя слова:

— Ничто нас в жизни не может вышибить из седла!.. А Семена где потеряли?

— Потеряли, — повторил Диплодок Иваныч.

— Ай-яй-яй! — Вохромеев пожат плечами и удалился внутрь здания, вполне удовлетворившись этим ответом.

Аверину стало тошно; он с отвращением подумал о предстоящих процедурах раздачи пиши, молитвы, отхода ко сну и о самой ночи — как бы сразу обо всем. Стоило, однако, замешкаться, как недовольно запыхтел, засуетился Диплодок Иваныч — стараясь держаться позади Аверина, он заглядывал ему в лицо из-за спины то справа, то слева и теснил его в сторону двери. Аверин брезгливо оттолкнулся локтем от огромного мягкого брюха и почти бегом последовал за Вохромеевым.

Сторож поразил его открытой, какой-то домашней улыбкой. Впрочем, он и раньше улыбался по-разному, но сейчас Аверину так захотелось поверить в эту улыбку — так захотелось.

— Намаялся? — участливо спросил Вохромеев. — Садись, отдыхай! — И подвинулся на кровати, освобождая место.

Сетка глубоко промялась под Авериным, отчего его колени поднялись к подбородку. Оглядевшись, он увидел висящее на вешалке пальто; то, что пальто не исчезло, вызвало у Аверина новый прилив добрых чувств к сторожу — и пальто, конечно, было только поводом, а не причиной. Уже в который раз он подумал, что Вохромеев не сделал ему ничего плохого. Нет, если приглядеться, сотни таких мужиков живут вокруг — жестких и даже жестоких, но жестоких ровно настолько, насколько лишена сострадания окружающая их жизнь. Договориться с ними можно — если вести себя соответственно, без интеллигентских соплей.

Затекла поясница. Аверин шевельнулся, пробуя сесть поудобнее; можно было прислониться к стене, но тогда пришлось бы забраться на широкую кровать с ногами.

— Зря интеллигентничаешь, — будто подслушав его мысли, сказал Вохромеев. — Располагайся , как душа пожелает. Мы люди простые, негордые.

— Какое там интеллигент... ничанье, — с трудом выговорил Аверин. — Да и интеллигент-то я... так, в первом поколении.

— Эдицио принципс, — кивнул Вохромеев.

— Что? — не понял Аверин.