Чтение онлайн

— Все! — Аверин опустил на землю свой четвертый ящик и потер твердую, как камень, поясницу.

— Все! — как эхо, откликнулся из тумана Диплодок Иваныч.

— Все так все, — равнодушно, будто сквозь зевоту, сказал голос Вохромеева.

— Вы здесь? — задал бессмысленный вопрос Аверин.

— А где ж мне быть? Сундучок свой я собрал, книжонки в стопочку увязал... Иди, замполит, сюда, отдохни от трудов праведных.

Аверин пошел на голос. Перед ним проступили какие-то столбы.

— Сюда, сюда! — позвал голос Вохромеева откуда-то сверху.

Аверин огляделся и, различив неясный контур, догадался, что это лестница. Преодолев полтора десятка подозрительно скрипящих и прогибающихся под ногами ступеней, он выбрался на площадку, с которой наверх вела еще одна лестница с тонкими, шириной в ладонь, перекладинками.

— Давай, замполит, давай сюда! — сказал Вохромеев совсем близко.

Аверин одолел вторую лестницу и попал в беседку; потом сообразил, что оказался на верху сторожевой вышки. Отсюда уходил в туман дощатый настил, огражденный перилами. Вохромеев стоял к нему спиной и что-то перебирал в ведре, висящем на перилах.

— Спина болит, — сказал Аверин, садясь прямо на пол, — и ноги натер сильно.

— Труд делает человека свободным. — Вохромеев сделал паузу. — Шутю.

— Да, — кивнул Аверин.

— Яблок моченый хочешь? — Вохромеев запустил руку в ведро. — Уж очень хороши у Еврипида яблоки получаются. Три кадушки загрузили, и я о четвертой подумываю. Но место, место!.. Местов для всего не хватает.

— Куда загрузили?

— В трюм, милай, в трюм!

«И он сумасшедший, и я сумасшедший», — подумал Аверин.

— А еще консервы, что вы таскали, и тушенка, сгущенка, крупы, сахар. Кроме того, лекарства, витаминов два ящика, спирт для медицинских целей. Ну и всякое разное... Да что я на словах, хочешь список покажу? У меня все расписано, как по нотам. Я мужик опытный, у меня все, как часы, салом смазанные... Что? Думаешь, часы салом не смазывают? А вот прикажу, и будут смазывать. И между прочим, случалось уже приказывать, и смазывали уже. Семен! — крикнул он вниз, нс переводя дыхания. — Чего у нас там с обедом?

— Айн момент, сейчас проверю, — немедленно отозвался Семен, словно только этого и ждал.

— Не надо. Рано обедать еще, это я так, на всякий случай, бдительность контролирую, — крикнул Вохромеев и зашептал, наклонясь к самому уху Аверина: — Нельзя его, сукина сына, посылать по такому поводу. Сожрет половину, как есть сожрет! Может, не брать его теперь с собой, а, что скажешь?

— Теперь? Почему же теперь?

— Да потому, что теперь ты у меня есть! — Вохромеев поморщился, поражаясь его непонятливости.

— Так, может быть, лучше меня не брать?

— Ну да! Я уж и бумагу загрузил, и ручки шариковые, и карандаши какие были. Как снимемся с якоря, так и начнешь. А то оставим Семена, а? — Вохромеев с хрустом откусил яблоко. — Хорош яблок, ох, хорош! Ответь мне, мил человек, ты в судостроении сведущ? Ни лодок, ни хотя бы плотов не строил?

Аверин вспомнил, что вчера думал о постройке плота. Неужели Вохромеев намекает? Да откуда Вохромееву знать, о чем он думал?!

— Я вот тоже не специалист, — продолжил Вохромеев. — Однако — опыт! Жизненный опыт — страшная сила!.. Семен, ты тут? — Он швырнул в туман огрызок.

— Тут, — откликнулся Семен.

— Подымись к нам.

Заскрипела лестница, и на уровне пола показалась голова карлика.

— Чего? — спросил он, не выказывая желания подниматься выше.

— А того! — сказал Вохромеев, — Целуй ему руку! — Он ткнул пальцем, едва не коснувшись лица Аверина. — Целуй, целуй! Благодари его! Если бы не его великодушие, то оставил бы я тебя за бортом, бесполезное ты существо! Упросил он меня, в ногах валялся, так за тебя упрашивал!

Семен выбрался в беседку.

— Не буду, — сказал он, насупившись.

— Понял, замполит? — вскинул брови Аверин. — А ты еще за него просил!

— Я ошибался, — сказал Аверин. — Я был не прав, а вы были правы.

— То-то же! Объявляю решение... — Вохромеев вдруг остановился на полуфразе, выхватил из кастрюли новое яблоко и откусил одним махом едва ли не половину.

Семен стоял, оцепенев; только глаза бегали, несогласованно, как будто каждый сам по себе. «Как жуки-плавунцы», — подумал Аверин. Вохромеев наконец прожевал яблоко.

— Объявляю...

Семен схватил руку Аверина и приник к ней губами.

— И благодари, благодари! — в восторге закричал Вохромеев.

— Спасибо... — прошипел карлик, не распрямляясь.

— Пожелай теперь комиссару многие лета.

— Многие лета тебе, комиссар... — пробормотал Семен.

Аверин, взглянув ему в глаза, подумал, что карлик рассчитается с ним при первой возможности. Видимо, отвращение отпечаталось у него на лице, потому что Вохромеев спросил:

— Неужто не ндравится?

— В этом есть что-то порнографическое, — сказал Аверин.

— Чистоплюй, однако. Что ты понимаешь в порнографии! Не то что Семен — большой знаток! Верно говорю, а, Семен? — Вохромеев бросил недоеденное яблоко в туман.

— Моченое, — сказал внизу голос Диплодока Иваныча.

— Это же что, я в тебя попал, Диплодок? По голове?! — обрадовался Вохромеев.

— По голове, — ответил Диплодок Иваныч.

— Хорошо! — сказал Вохромеев.

— Хорошо! — сказал Диплодок Иваныч.

В этот момент все сооружение затряслось.