Темнеющее море
Шрифт:
Олдэй пробормотал: «И это не ошибка!»
Оззард нервно заговорил, в то время как грохот и скрежет мебели, которую тащили вниз, быстро приближались к каюте.
«Я вам понадоблюсь, сэр Ричард?»
«Спускайтесь вниз. Если хотите, составьте компанию контр-адмиралу Херрику». Но Оззард уже ушёл.
Болито поправил пальто и сказал: «Ну что ж, старый друг, легче не становится, не так ли?»
Олдэй ухмыльнулся: «Иногда я задаюсь вопросом, зачем всё это нужно».
Болито слышал, как люди бегают вверху и внизу. «Полагаю, они тоже». Он посмотрел на Эйвери и твёрдо сказал: «Значит, им нужно сказать, да?»
Затем все трое покинули хижину, в то время как другая группа мужчин поспешила мимо, чтобы устранить последние препятствия.
Лейтенант Уркухарт крикнул: «К бою готов, сэр!»
Тревенен взглянул на часы. «Девять минут. Я ожидал большего, мистер Уркхарт!»
Весь день смотрел на лицо Болито. Его мысли можно было легко прочесть.
Тревенен никогда никого не хвалил, даже перед лицом опасности. Единственное, что он мог внушить, — это страх.
На палубе было темно и удивительно прохладно после дневной жары. Но рассвет здесь наступал быстро, и закат тоже наступал с такой же поспешностью, чтобы скрыть боль и рассеять ярость битвы.
Болито огляделся. Капитан и его помощники стояли у штурвала, где у спиц стояли дополнительные матросы. Цепные стропы были установлены, чтобы удерживать огромные реи на месте, если весь такелаж будет снесён. И сети, хотя Болито пока их не видел, чтобы защитить орудийные расчёты от падающих рангоутов и блоков. Это было то, что он знал так хорошо, знал всю свою жизнь, с двенадцати лет, когда впервые вышел в море в суровом и незнакомом мире старого восьмидесятипушечного мэнского судна.
Херрик будет там, внизу, в сравнительной безопасности на палубе кубрика, ниже ватерлинии: переживать из-за потерянной руки и своей беспомощности, но больше всего — вспоминать.
Он направился к плотно натянутым сеткам гамака и чуть не поскользнулся на залитых брызгами досках.
Он сказал: «Эта часть палубы не отшлифована, капитан». Он говорил ровным голосом, но в глубине души злился на чью-то беспечность. Один или несколько человек могли поскользнуться и упасть в пылу морского боя. Всего один невыстреливший ствол мог решить исход сражения.
Ответ Тревенена был ещё более неожиданным: «Палуба не отшлифована, сэр Ричард. Если бы противник не появился, мы бы использовали хороший песок, но безрезультатно».
Тогда сделайте это сейчас, пожалуйста. Я уверен, что в таком огромном океане мы найдём ещё немного песка!
Он услышал, как лейтенант отдал приказ, и немедленную реакцию корабельных юнг, которые сновали среди орудий, словно терьеры.
Эллдей услышал резкий обмен репликами и был рад, что Тревенен почувствовал остроту языка Болито. Он посмотрел на такелаж и сказал: «Я вижу шкентель на мачте, сэр Ричард».
Болито взглянул на темное небо и представил, что видит длинную красно-белую вымпел, тянущуюся от грузовика.
«Как только взойдет солнце, они нас увидят».
Эйвери взглянул на тени вокруг, прислушиваясь, пытаясь оценить свои шансы увидеть ещё один закат.
Было жутко не видеть и не знать силы противника. Болито сказал: «Передайте вашей сигнальной группе быть наготове, мистер Эйвери. Как только достаточно рассветёт, займите позиции, как приказано, и передайте Ларну «Закрыться на флаг».
Теперь Эвери видел белые заплатки на воротниках двух своих мичманов-сигнальщиков, но некоторые из флагов, уже разбросанных по фалам, все еще оставались бесцветными в сгущающемся мраке.
Болито говорил почти безразлично. «Я уверен, что они уже всё подготовили, мистер Эйвери, но следующим сигналом будет: «Приготовиться к бою».
Он услышал, как Тревенен спросил: «А что, если врага там нет, сэр Ричард?» И Эвери ощутил присутствие человека, которому он служил, словно силу.
Болито холодно ответил: «Значит, я потерпел неудачу, и к завтрашнему дню Баратте найдёт конвой коммодора Кина. Остальное вы можете догадаться сами».
Тревенен хрипло пробормотал: «Никто не может винить Валькирию».
«Мы оба знаем, кто будет виноват, капитан! Так что давайте потерпим ещё немного!»
Разозлившись на себя за то, что его так легко обмануть, Болито сказал: «Я вижу заголовок».
Он напряг глаза, всматриваясь в натянутые снасти, сквозь паутину вымпелов, блестевших в темноте от влаги и брызг. Люди, которых он раньше не видел, выделялись на фоне бледных сеток гамаков или же, словно спортсмены, приседали, ожидая следующего приказа, чтобы схватиться за брасы и фалы.
Болито посмотрел на погодный квартал: свет был, едва заметный. Скоро он поднимется над невидимым горизонтом, чтобы обнажить их для всеобщего обозрения.
Тревенен прохрипел: «Что это там делает этот мачтовый впередсмотрящий, мистер Уркхарт? Он что, спит на вахте?»
Уркхарт уже собирался поднять свой рупор, когда Болито сказал: «Поднимитесь наверх, мистер Эйвери. Вы — мои глаза этим утром».
Эвери задержался, его разум сосредоточился на этом замечании и задавался вопросом, не хотел ли Болито придать ему какой-то иной смысл.
Болито улыбнулся. «Не боишься высоты?»
Эйвери был странно взволнован. «Довольно, сэр». Он взял со стойки сигнальную трубу и вылез на ванты, пока двое матросов расправляли для него защитную сеть. Болито видел
Глаза матросов в полумраке стали совсем белыми, когда они наблюдали, как флаг-лейтенант карабкается по вантам, а его сабля стучит его по бедру.
Эйвери уверенно поднимался, чувствуя, как ванты вибрируют под его ногами, ощущая всю мощь корабля, раздвигающегося под ним. Чёрные орудия, каждое с расчётом, без седла, ожидающим перезарядки и выстрела, были отчётливо видны. Он выбрался наружу и обошёл бизань-топ, где несколько морских пехотинцев с удивлением и интересом смотрели на него, управляя вертлюжным орудием на толстой баррикаде.