Чтение онлайн

Удар, укол, разворот, еще один удар. Я не сразу понял, что враги кончились, когда следующий удар булавы пришелся в пустоту.

Тяжело дыша, я остановился, обводя место битвы изумрудно-зелеными глазами. Двадцать козловолков остались лежать в грязи давно заброшенной деревни, а наш маленький отряд не получил ни царапины. Я удовлетворенно улыбнулся. Не спеша развернулся к раскачивающейся из стороны в сторону Лан-го-шин.

— Ну и что дальше? — насмешливо поинтересовался я. Как обычно, когда меня начинала переполнять сила, чувство опасности сходило на нет.

— Убьем ее, — по-видимому, Ламберт решил, что я обращаюсь к нему.

— Стой! — крикнул я, но шут уже бросился вперед и насквозь проткнул висевшую в воздухе баньши. Вы когда-нибудь пробовали разрезать ножом струйку дыма? Попытка Ламберта увенчалась тем же успехом.

— Глупцы, — злобно зашипела баньши. — Вы все равно не выйдите из этой деревни!

И она вновь завопила. Но на этот раз не призывно. Теперь ее вопль был направлен на наше полное уничтожение. Говорят, люди, слышавшие духа-самоубийцу седеют. Когда спустя три минуты я смог открыть глаза, то первым делом выдернул у себя волосинку. Она оказалась черной. Затем я сплюнул на землю остатки желчи и полупереваренного ужина. Почему остатки? Потому что все остальное уже было на земле. Переведя дыхание, я посмотрел на своих друзей. Цвет их волос не изменился, но подняться с земли они пока не могли. Шут сидел на земле, опираясь на расставленные за спиной руки, которые постоянно расползались в стороны. Пауль стоял на четвереньках и тряс головой, пытаясь прийти в себя. Кира просто лежала на спине и глаза ее под прикрытыми веками беспорядочно двигались.

— Еще один такой вопль, и даже ширма меня не спасет, — пробормотал я. И тут же в мозгу вспыхнул ответ: «Темный, ты тупой!»

— Почему это? — все еще отплевываясь, спросил я.

«Повтори-ка, кто такая баньши? И шевели своей пародией на мозг. Она сейчас снова начнет орать».

— Баньши становится влюбленная девушка-самоубийца, чей дух не может успокоиться, пока не отомстит возлюбленному, который ее предал. Ну и что мне это дает?

«Послал Виссенд олуха на мою голову, — в голос взвыл Невеар. — Темный! Баньши это мертвая девушка. Понимаешь? Мертвая!!!»

И вновь знания короля-призрака затопили мое сознание. Пальцы один за другим сплели три странных узора, а с губ сорвались несколько коротких, резких, как удар кнутом, слова.

Из земли, прямо под Лан-го-шин, верх устремились четыре зеленых жгута. Словно лианы, два из них обхватили руки баньши, один оплел талию и последний обернулся вокруг шеи. Призрак задергался, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее сжимались кольца на ее теле. Со стороны можно было подумать, что Лан-го-шин оплела зеленая анаконда и теперь сжимает ее в своих смертоносных кольцах.

Баньши захрипела, забилась сильнее, попыталась раствориться в воздухе, но не смогла. Моя магия, а точнее заклинание Невера было сильнее.

Я все сильнее сжимал кулак, и лианы на теле баньши сжимались все туже и туже. Внезапно, сквозь хрипы я расслышал обрывок слова. Призрак явно пытался что-то сказать.

Движимый любопытством, я слегка ослабил хватку.

— Не убивай, — прохрипела Лан-го-шин.

— Назови хоть одну причину, по которой я не должен этого делать?

— Если ты убьешь меня, Первый Мастер, то никогда не отыщешь то, зачем пришел в мои болота, — на полупрозрачном лице девушки вспыхнула торжествующая улыбка.

— Вот как, — я оглянулся. Мои друзья постепенно приходили в себя, но к разговору пока не прислушивались. — Значит, ты знаешь, где кольчуга?

— Знаю. И если ты отпустишь меня, я отведу тебя к ней. Иначе ты можешь годами блуждать в Топях Вирма. Можешь даже пройти мимо нее, буквально в двух метрах, и не увидеть.

— Я не верю тебе.

— А говорили, что Первый Мастер образец благородства и чести, — вновь зло зашипела Лан-го-шин и мне пришлось затянуть зеленые жгуты потуже.

— Врали, — я пожал плечами. — Как скоро мои друзья придут в норму?

— Уже скоро, — прохрипела баньши. — И вам лучше поторопится. Покинуть деревню можно только до восхода солнца.

— Так просто? — не поверил я. — Мы могли уйти прямо после того как кончился день?

— Не совсем. Вам бы все равно пришлось пройти мимо меня. Но днем границу пересечь в принципе невозможно.

Через час мы покидали деревню. Четверо уставших, измученных людей на лошадях и плывущая в воздухе, связанная зелеными жгутами баньши. Сил разговаривать не было. Все они уходили на то, чтобы не упасть с лошади.

У самой границы мы остановились. Недоверчиво переглянулись друг с другом, осторожно тронули лошадей вперед. Лан-го-шин с усмешкой наблюдала за нашими исковерканными сомнением лицами. Годрик ступил раз, другой и вот уже его голова и широкая грудь оказалась за пределами деревни, а спустя несколько секунд наша четверка уже неслась на север по раскисшему тракту. Баньши летела следом, привязанная магией к моему правому запястью.

Дождя не было, и в разрывах туч то и дело светила полная бледная луна. В ее тусклом свете было видно, как скрюченные деревья у обочины постепенно сходят на нет, уступая низкорослым кустарникам, в которых то и дело мелькали серые тени. И всю дорогу нас сопровождал волчий вой и козлиное блеяние. Лошади косили глазом и всхрапывали, но ровно бежали вперед.

— Прикажи им заткнуться, — зло бросил я, когда эти завывания стали просто невыносимыми.

— Они не послушают. Их и от нападения удерживает лишь то, что в этом случае ты меня уничтожишь.

— А в противном случае я уничтожу их. Пусть хотя бы отбегут подальше.

Отбежали, но стало только хуже. Далекий вой был такой заунывный, что хотелось повеситься. В конце концов, проскакав пару десятком километров, мы решили остановиться. Последние сутки выдались для нашей компании особенно тяжелыми, и нам необходимо было отдохнуть. Если не получилось в доме, то хотя бы под навесом из кустарника и длинной болотной травы, которая начала попадаться под ногами.

Поели в полном молчании. Мясо стало жестким, хлеб совсем зачерствел, а вино не лезло в глотку. Вопли баньши все еще звенели если не в ушах, то в памяти, а ее присутствие раздражало и отвлекало одновременно. Но Лан-го-шин вела себя тихо, бежать не пыталась и, вновь приняв облик двенадцатилетней девчонки, села неподалеку от костра.

— Зря вы развели огонь, — неожиданно проговорила она. — Мы уже слишком близко от Топей Вирма.

— И что?

— Мой муж терпеть не может огонь.

— Твой муж и есть Вирм? — удивился Пауль.